Сын

Майер Филипп

Дети смотрели телевизор, она в одиночестве сидела на террасе. Земли МакКаллоу — сколько хватает взгляда. Никакой связи с прошлым. Да, есть, конечно, Полковник, но что за человеком надо быть, чтобы вонзить копье в зверя в двадцать тысяч фунтов весом? Медведи были в два раза крупнее нынешних гризли; охотники, наверное, погибали жуткой смертью; для оттенков храбрости не меньше слов, чем для оттенков снега у эскимосов. Как, впрочем, и для страдания. Вот от кого мы произошли, напомнила она себе.

И от них ничего не осталось, только следы и кости. В Австралии обнаружили

окаменевшие отпечатки ног трех человек, перебегавших полосу прибоя. Они бежали со скоростью двадцать семь миль в час — быстрее самого быстроногого современного спринтера. Они бежали все быстрее, а потом следы оборвались.

Что она должна была рассказать внукам? Фактов слишком много, их можно расположить в любом удобном тебе порядке. Илай МакКаллоу перебил индейцев. Илай МакКаллоу убивал белых. Он убивал, временами. Все зависит от того, чьими глазами смотреть — его или глазами жертвы, когда он спускает курок. У мертвых нет права голоса, и потому их мнение не имеет значения.

Возможно, конечно, он посеял семена собственной погибели. Он обеспечил им всем благополучную жизнь, и они выросли слабыми, превратились в людей, которых он сам не уважал бы.

Всегда хочется, чтобы дети жили лучше, чем ты. Но почему жизнь при этом не становится лучше? Людям нужны проблемы, иначе они начинают разрушать сами себя, она подумала о своих внуках и обо всех внуках, которые еще появятся на этой земле.

Шестьдесят один

Улисс Гарсия

Ранчо жило за счет нефти и газа. Люди из нефтяных компаний ездили повсюду, проверяя скважины, цистерны и насосы. В основном белые; жестянки из-под их пойла разбросаны вдоль всех дорог. Вакерос их недолюбливали и всякий раз, заметив маркшейдейрскую ленту-разметку, отмечающую поворот, обязательно срезали.

Но работа неплохая; одни кондиционеры чего стоят, и деньги, по сравнению с Мексикой, колоссальные. В конце января Улисс ездил на родео вместе с другими вакерос, у которых было разрешение. Они не очень-то хотели его брать: полный фургон мексиканцев — заманчивая цель, а если поймают, всех лишат разрешений, но он решил не обращать внимания на их сомнения. Улисс быстро понял, что три четверти участников соревнования никогда не жили и не работали на ранчо — они участвовали в родео для забавы.

В командном метании лассо они с Фернандо стали третьими; он уже собирался забрать свои десять долларов, как заметил пару агентов ИТП, о чем-то беседующих с промоутером. Развернулся и просидел в кустах на парковке, пока не вышли Фернандо с остальными.

На обратном пути все молчали. Разрешение на работу — очень важная вещь; просто находясь рядом, он подверг всех серьезной опасности.

Он сходил с ума, не имея возможности даже выбраться с ранчо. Как-то в воскресенье отправился к старому дому Гарсия. Сейчас там только осыпающиеся развалины, а прежде стоял огромный дом, почти крепость. Неподалеку до сих пор течет ручей; деревья, тень, красивый вид. Оказавшись среди этих руин, он внезапно почувствовал, самым нутром ощутил, что здесь жили его близкие. Хотя, конечно, Гарсия — не самое редкое имя.

С дороги донесся звук подъезжающей машины; он выскользнул из разрушенного

дома и попытался спрятаться, как будто совершил что-то дурное. Хотя на самом деле ничего особенного — он запросто мог разыскивать здесь отбившуюся от стада корову.

Из фургона выбрался маленький грузный человек; поношенные штаны, вылинявшая рубаха, очки с толстыми стеклами — явно живет один. Парни рассказывали, что миссис МакКаллоу заплатила кому-то, чтоб написал историю ранчо. Он никогда не видел писателей, но по его представлению писатель выглядит именно так — как будто давным-давно не мыл голову и не протирал очки. Улисс вышел к нему и представился.

— Я хотел отдохнуть здесь и перекусить, — смущенно сказал мужчина. — Отсюда открывается лучший вид на окрестности, к тому же, — показал он на ручей, — приятно посидеть у воды.

Они сидели, беседовали, а потом Улисс спросил:

— А что случилось с людьми, которые здесь жили?

— Их всех убили.

— Кто?

— МакКаллоу. Кто же еще?

Шестьдесят два

Дневники Питера Маккаллоу

15 сентября 1917 года

Душа моя угасает. Страшная кара — вся моя жизнь сплошь упущенные возможности.

Ранение сына, его тяжелая болезнь как оправдание прочих смертей. Оба моих сына сейчас в казармах, ждут отправки за океан. Этот дом превратился в мавзолей. Даже в известной нам истории Полярная звезда четырежды меняла положение… но человечество упорствует в намерении жить вечно.

18 сентября 1917 года

Пошел помочь вакерос поправить изгороди после ночного дождя. В обрыве над рекой нашел кость такую древнюю, что она почти обратилась в камень; зазвенела, как сталь, когда я стукнул по ней.

20 сентября 1917 года

Эб Джефферсон из агентства Пинкертона приехал лично. Обставил дело как светский визит. Мы отправились прокатиться, и по пути он сообщил, что в Гвадалахаре нашли трех женщин по имени Мария Гарсия, все прибыли недавно. Дал три адреса.

Пришлось резко затормозить. Он похлопал меня по спине:

— Это одно из самых распространенных имен в Мексике, Пит. Скорее всего, просто деревенские девчонки.

— Но это начало.

— Хотите, пошлю туда человека?

— Нет.

Написал письмо каждой, умоляя ответить. Весь день пролежал на диване. Призрак больше не стоит надо мной. Отошел в дальний угол.

Шестьдесят три

Илай Маккаллоу

Начало 1870-х

Говядина вздорожала в четыре раза, но в 1873-м, с началом экономического спада, бычков опять начали забивать ради кожи.

Я до такого не дошел. К тому времени у меня было 118 участков в собственности и еще 70 в аренде. Я сохранил капитал и стадо. Потери мы свели к минимуму, потому что стреляли в каждого всадника, появившегося внутри ограды. Это что касается верховых.