Сыновья Беки
Шрифт:
Хусен тронул коня. Кайпа пошла следом.
– Когда же ты теперь приедешь? – спросила она.
– Скоро, нани, скоро! – поторапливая коня, он выехал со двора и, обогнув плетень Гойберда, скрылся.
Кайпа отчетливо слышала звук постепенно удаляющегося цокота копыт. И вдруг все смолкло. «Может, решил отложить отъезд до завтра?» – одновременно и обрадовалась и встревожилась Кайпа. Но вот она снова услышала конский топот, теперь уже явно стремительный, и, глубоко вздохнув, пошла в дом.
Эсет ни жива ни мертва сидела, прижавшись к плетню,
– Кто там?
Эсет в испуге хотела спрыгнуть назад в огород, но Хусен, перегнувшись, схватил ее за талию, приподнял а посадил на коня.
Гойберд застыл на месте, когда мимо него пролетел всадник с девушкой впереди. В ту же минуту вспомнил о своей Зали. «Нет, это не Зали, – успокаивал он сам себя. – Кому бы пришло на ум увезти мою дочь, которой даже одеться-то толком не во что? А если это все же она? Ведь с моего двора увезли. Чужой бы девушке зачем приходить в мой двор?»
Гойберд стремительно направился к дому. Честно говоря, он бы даже хотел, чтобы этой девушкой оказалась Зали. Подгоняемый своими думами, Гойберд, прежде чем поговорить с Кайпой, завернул к себе. Страшную весть должен сообщить он Кайпе; такое лучше поздно узнать, чем рано.
Войдя в дом и увидев свою дочь разжигающей огонь в печке, Гойберд недовольно скрипнул зубами и тотчас вышел.
– Ты куда, дади? – крикнула ему вслед Зали.
– В могилу! – буркнул он, не оборачиваясь…
Кайпа радостно пошла навстречу вошедшему соседу.
– Заходи, заходи, Гойберд. Как хорошо, что ты пришел. Присаживайся. Вот сюда, здесь тебе будет удобнее.
Гойберд молча сел на край подпара, положил рядом замасленную сумку из старой мешковины. Кайпа быстро взялась за дело: стала просеивать кукурузную муку для галушек. Хорошо, что Гойберд пришел, поест за счастливый путь Хусена. Ведь в этакую темную ночь ускакал, словно абрек или вор, не случилось бы беды.
– Посиди, Гойберд, вот только галушки опущу, и все готово, – суетилась Кайпа.
– Если ты ради меня затеваешь этот ужин, не беспокойся. Оставь хлопоты да присядь-ка лучше.
Кайпа удивленно пожала плечами.
– Не до еды мне, – сказал Гойберд, опустив голову. Он один знал, какая печальная весть ждет эту несчастную женщину. – Ничего сейчас не полезет в горло.
– Что ж, бывает, – согласилась Кайпа. – Может, беда у тебя какая? Я и сама вечно сыта своими горестями. Шутка ли, один невесть где, а другой сегодня опять умчался на Терек. В такую-то ночь, когда ни зги не видно…
На улице вдруг раздался оглушительный шум. Кайпа и Гойберд в недоумении уставились друг на друга, и в этот момент, когда она уже собралась выйти посмотреть, что же там творится, в дом ворвались сын Соси Тархан и с ним двое молодых людей.
– Где Эсет? – крикнул Тархан, прежде чем Кайпа успела открыть рот.
Кайпа удивленно смотрела на парня, не понимая,
– Я кого спрашиваю? Где Эсет?
– А вы что, поручили мне за ней наблюдать? Или, может, я сторожем была к ней приставлена? – сказала Кайпа сердито. – Откуда мне знать, где она?
– А где тогда твой сын?!
– У меня три сына, о ком ты? Если тебя интересует Хусен, то ему не приходится, как тебе, прохлаждаться дома, у него дела, и не ради себя одного он мерзнет у Терека! – проговорила она с гордостью за сына. Все недовольство, которое Кайпа высказывала Хусену, угасло, как угли, залитые водой.
– Какие у него дела, мы узнаем! – бросил Тархан и повернулся к двери, но тут он увидел только что вошедшего Султана.
– Ага! Один здесь! – Он набросился на мальчишку. – Где Эсет, знаешь?
Султан, отрицательно качая головой, жался к матери.
– Ты зачем приходил к нам? Эсет вызывать? Да?
Чтобы сильнее припугнуть малыша, Тархан потянул из ножен кинжал. Тогда Кайпа рванула сына к себе.
– Он же ребенок. Побойся бога!
Тархан зло посмотрел на Кайпу.
– Ребенок, говоришь? – Он погрозил пальцем и сплюнул. – Куда вы денетесь? Как змей, уничтожу вас всех по одному!
С этими словами он выскочил. Двое других последовали за ним.
– Чтобы ты сам стал змеей! – крикнула ему вслед Кайпа. Затем, повернувшись к Султану, спросила: – В чем дело? Ты что-нибудь знаешь?
Но тот забился в угол, молчал и только все отрицательно качал головой.
Гойберд между тем думал о том, чему был свидетелем у своего плетня. Он уже кое о чем догадывался, но не решался заговорить об этом с Кайпой. Если та девушка, что села на его глазах на лошадь, Эсет, то всадник, стало быть, Хусен! Неужели он на такое решился?!
«Хусен не мог увезти девушку, – утешала себя Кайпа, хотя и не очень этому верила. – Как он мог сделать такое?»
И как бы в ответ на этот вопрос с улицы послышалось:
– Куда она могла деться, если через плетень пролезла в этот двор? Вот и следы есть. Навес сломан. Мать не может не знать!
– Вытащи ее из дому! – произнес другой голос – Протяни плетью раз-другой – сразу заговорит, а не заговорит – уведем.
Кайпа слышала все это и не знала, что делать. Вот парни снова ворвались в дом.
– Ради аллаха и пророка Магомета, остановитесь! – взмолился Гойберд, преграждая дорогу пришельцам. – Ведь вы же еще не знаете, повинен этот дом в беде или нет!
– Уйди, старик! Уйди, пока цел!
– А вы уже и бить готовы? Что ж, бейте! – Гойберд развел руки в стороны и выпятил грудь. – Бейте!
– Что вы тянете? – Это в дверях еще кто-то появился.
– Заберите меня! – кричал Гойберд. – Можете убить! Только женщину не трогайте.
– Уйди, Гойберд, – сказала Кайпа и, отстранив его, вышла вперед. – Что вы от меня хотите, ослиные дети? А?
Отбросив в сторону Гойберда, который опять попытался стать между ними, пришельцы набросились на Каину.