Сыновья Беки
Шрифт:
– Никто меня не арестует, не бойся. Я не маленький и знаю, что делаю…
Кайпа все еще утирала слезы. От хорошего настроения Хасана не осталось и следа.
9
Утром Хасан заявил, что едет с Исмаалом в лес за дровами. Мать не возразила. «Пусть себе едет, – подумала она. – Дрова всегда нужны. Работа человека не портит. Лишь бы ничем опасным не занимался». Кайпа в последнее время очень тревожится о своем старшем сыне. Только из уважения к Исмаалу, который
Дауд уже ждал Исмаала и Хасана в условленном месте, в чащобе, там, куда едва ли заходит человек. В этот уголок леса от наезженной колеи ведет узкая дорожка, вся засыпанная опавшими листьями и сухими ветками. Похоже, годами уже не ездила здесь ни одна арба.
Чуть углубившись, они увидели Дауда.
– Ассалам алейкум, – приветствовал Исмаал.
– Ваалейкум салам, да будет ваш приход мирным, дорогие гости, – улыбнулся Дауд. – Я очень рад. Тоскливо здесь одному. Можно одичать.
– Дауд, у нас радостная весть, – сказал Исмаал, – вчера ночью выпустили Малсага.
– Что ты говоришь! Это приятная новость. Теперь люди увидят, что пирстоп и его стражники не такая уж сила.
Исмаал спешился. Они пошли рядом с арбой. Хасан остался сидеть в ней и молча слушал разговор своих старших друзей.
В лесу тишина. Кроме них, никого. Изредка дунет ветерок, и тогда с деревьев лавиной осыпаются листья, будто желтый снег падает…
– А знаешь, Дауд, – пожал плечами Исмаал, – мне почему-то кажется, что, если бы Малсага не отпустили, в народе скопилось бы больше злобы против властей. И тогда…
– Э-э, Исмаал, злобы и ненависти и без того хватает, жаль только – согласия между людьми нет. А потому каждый за себя боится, боится, как бы и его не арестовали. Были бы все заодно – разве дали бы арестовать Малсага? Стеной встали бы.
– Да! Всех бы они, конечно, не арестовали!
– Стой, Хасан, – остановил Дауд. – Вот здесь и будет рубка.
Хасан выпряг лошадь, привязал ее вожжами – пусть пасется.
Дауд сошел с дороги вправо и разгреб листья.
– А ну, идите-ка, полюбуйтесь на эти «дрова».
– Ух ты! – удивился Исмаал, опустившись рядом с Даудом на корточки и беря короткую казачью винтовку. – Хороша!
– Принимай подарочек, Исмаал. Это тебе от Соси, божьей милостью.
Исмаал прицелился и довольно крякнул:
– Ай, спасибо Соси! Такую винтовку отдал!
– А это тебе, Хасан, на память о Касуме. – Дауд протянул ему точно такое же, как у Довта, ружье.
Хасан покраснел от радости. Но взгляд его не отрывался от дула пятизарядной винтовки, что виднелась в груде листьев.
– А это моя, – сказал Дауд, перехвативший взгляд Хасана. – Ну, посмотрели, теперь давайте понадежнее упрячем
Исмаал уложил две винтовки на днище арбы, прикрыл ветками и листьями.
Дауд взял топор и принялся рубить дрова. Делал он это с удовольствием. Видать, истосковался по работе, давно ведь по дому ничего ие делал.
Исмаал хотел сменить его, но Дауд отмахнулся:
– Нет, друг, оставь. Очень мне приятна эта работа.
– Ну а мне что же, так и стоять? Знал бы, второй топор прихватил.
– Вот и хорошо, что нет второго. Двумя топорами мы бы за час покончили с этой работой, и остался бы я опять со зверьем один на один. А так подольше побудете со мной.
Хоть день был короткий, а арбу все же нагрузили задолго до наступления темноты.
– Придется еще часок переждать, – сказал Исмаал. – Нельзя с такими дровами засветло из лесу выезжать. Элмарза увидит, придерется. С ним может и стражник оказаться. А у нас там под дровами…
Наступил вечер, и они тронулись в путь. Дауд перекинул свою винтовку через плечо, попрощался с друзьями и направился в противоположную сторону, сказав, что уходит на два-три дня во Владикавказ.
В село вернулись к ужину. Исмаал и Миновси усадили Хасана за стол и не отпустили, пока не поел с ними. Но вот покончено и с этим. Хасан уже изнемогал от нетерпения, когда наконец ружье окажется у него в руках. Исмаал попробовал было возразить: не стоит, мол, брать его с собой, пусть лучше у них полежит пока, упрятанное понадежнее. Но парень так упрашивал, что Исмаал уступил.
– Только, смотри, не хвастай им. Убери подальше. Достанешь, когда понадобится, не то греха не оберешься.
Хасан согласно кивнул, спрятал ружье под черкеску и вышел. На улице он не раз огляделся. И только убедившись, что никого вокруг нет, быстро пошел к дому.
А спокойствие было мнимым. Уже несколько ночей потчует Соси двух казаков, которые из его двора следят за домом Кайпы, ждут появления Дауда. Никто из домашних, понятно, не знает, зачем зачастили к ним казаки. А Соси изо всех сил ублажает их, чтобы не раздумали и ходили бы до тех пор, пока не схватят его врага.
К счастью, на этот раз казаки были заняты угощением и никто не видел, как Хасан проскользнул в дом. Он спрятал ружье в очаге и вошел в комнату.
– Где же твои дрова? – спросила Кайпа.
– Завтра привезем нам. Не делить же одну арбу на двоих.
– И завтра, как сегодня, вернешься ни с чем, – махнула рукой Кайпа.
– Я и сегодня не с пустыми руками! – гордо вскинул голову Хасан.
Выскочив в сени, он вернулся с ружьем. Кайпа испуганно попятилась:
– Убери, убери его, чтобы глаза мои не видели!
– Оно не заряжено, не бойся!
– Откуда это? Где ты взял?
– Дауд подарил.
– Зачем оно нам? О дяла! Только ружья в нашей жизни не хватает.
– Значит, понадобится, иначе Дауд не дал бы мне его.