Сыщик для феи
Шрифт:
Увы, леденчика, как и любых других продуктов, у нас с собой не было. И потому, выпустив не слишком разочарованного лесовичка сквозь щель, мы с нетерпением начали ждать появления избавительной мышиной армады.
Ночь не принесла новых сообщений от агентуры во дворце светоносной карги. Должно быть, пытаясь убедить ее высочество в доброте и искренности своих намерений, она не стала терзать измученную путешествием наследницу и отложила переговоры назавтра. Возможно, не слишком удачный для нас вариант, но не объяснять же заботливой волшебнице, что мы бы с радостью еще послушали ее откровения на тему некоторых
– Мыши!!!
По всей видимости, скребущий звук был слышен не только мне Доски, предусмотрительно оторванные от стены, были убраны, еще секунда, и твердая глина, находившаяся за дощатой стенкой, осыпалась песком, и в нашу камеру, точно струя из водомета, хлынули мыши. Сотни, тысячи мелких пищащих грызунов в одно мгновение заполонили весь пол темницы. Неконтролируемое омерзение заставило нас с Вадимом вспорхнуть на нары, но на Делли и леших этот серый копошащийся поток не произвел особого впечатления. Фея только улыбнулась, когда крупный мышь с золотой гривной на шее выскочил перед ней на нары, встал на задние лапки и запищал оживленно, должно быть, рапортуя о выполнении порученного задания.
– Благодарю тебя, – мягко кивнула она. Мышь пискнул в ответ, повернулся к мечущейся на полу братии, и спустя пару минут вся эта хвостатая орава исчезла, как и не бывало. Лишь только пол после ее исчезновения стал походить на лист фанеры, по которому в упор долбанули картечью из двух стволов.
– Ну что, пошли? – выглядывая наружу сквозь открывшийся туннель, проговорила Делли. – Ночь-то какая ясная! Звезды видно.
– Гр-р-р! – раздалось за дверью угрожающее рычание, какое обычно издает сторожевой пес, увидев подходящего к нему незнакомца.
– Как некстати! – прошептал я, усаживаясь на нары и заслоняя спиной лаз.
– Ну, как они там?
– Гр-р! У-у, – послышалось в ответ.
– А, твари безмозговые! – В дверном глазке показался желтый сияющий глаз неизвестной мне твари. Не знаю, что уж там ему было видно, но к этому моменту мы смирненько восседали на неструганом приступке, не хватало лишь песен под балалайку. – Так, вы пятеро здесь, остальные за мной! – презрительно бросил неизвестный за дверью. – Ишь, нечисть, бунтовать вздумали! Ну ничего, вот Орду напустим, помощи-то запросят.
Я проникновенно взглянул на Делли. Сам того не желая, неведомый командир сболтнул такое, за что его вполне можно было ставить к стенке и расстреливать желудями перед строем. Так вот, выходит, зачем всемирной благодетельнице драконы, дуболомы и весь этот псеголовый сброд. Одной рукой, получается, крушим, другой геройски обороняем. Действительно, к чему ожидать, когда где-то появится неведомый враг. К чему следить, как он набирает силу? Стоит лишь предположить, что где-то есть возможность появления недругов, – бац! Откуда ни возьмись, возникает
– Уходим, – прошептала фея, не разделявшая моего энтузиазма. – Скоро уже светать начнет.
На воле беглецов поджидал кроха-моховой, от волнения теребя бурую, точно кора, бороденку.
– Что ж вы не идете-то! – прошептал он. – Жду вас, жду! Изождался весь!
– Цыть! – скрипнул на него старшак. – Ишь, раздухарился! Не шли, знать нужда в том была. Докладай, как оно, дело правое?
– Так все ж, поди, готово, – нетерпеливо переминаясь с ножки на ножку, застрекотал моховой. – Драконы вон на одной крепи сидят, а сами того не знают. Только ж мигнуть, кобольды из-под них крепь выбьют, и все, попался, голуба, как мышь в кувшин. Так что, матушка-фея, – минуя старшего по званию, обратился он к Делли, – может, уже мигнете?
– Нет, – покачала головой фея. – Срок тому не настал. По знаку моему начнете.
– А каков знак-то? – хором спросили представители лесного народа.
– Да уж не пропустите. Как пойдет здесь круговерть, так и вы подпевайте.
– Как изволишь, Делли, дочь Иларьева, – склонил голову старший леший. – Как изволишь. Я к дуболомам отправлюсь, каких из них на дело сподоблю. А младшак мой с вами останется, проводником будет. Он тут всяку кочку, всяко деревце аки свои двадцать три пальца знает.
– Ступай, батюшка лесовой. Да спасибо тебе за все, – тихо промолвила Делли, отпуская соратника.
Солнце уже торопилось выглянуть из-за горизонта, посылая вперед авангард стремительных лучей, поджигателей горизонта.
– Далеко до чертога-то? – тихо спросил я лешего, как ни в чем не бывало обернувшегося пеньком, создающим естественное укрытие лежащим в сырой от росы траве беглецам.
– Да отсель версты две, поди, – скрипнул лесовой дедка, косясь одним глазом на маячивший невдалеке спуск в подземелье. – На брюхе ползти, к вечеру управимся.
– На брюхе ползти, это не дело, – чуть слышно пробормотал я.
– А ногами топать, и вовсе не дойдешь, – обнадежил лешак. – В остроге нечисти всякой, что у ежа колючек.
– Ничего, к утру нечисти поуменьшится. Сам же слышал, помчатся в город Орду изображать.
– Оно, конечно, так, – выдохнул мой умудренный опытом собеседник. – Да и здесь останется немало. А с этими тварями не до шуток.
– Не боись, брателла, – прогудел Вадюня, сжимая кулак размером с треть укрывавшего нас пенька. – Покувыркаемся.
– Цыть! – шикнула на него фея. – Не шуми. Псеголовцев спугнешь.
Пятерка клыкастых зверолюдов, оставленная караулить ценную дверь опустевшей темницы, подобно своим более цивилизованным собратьям в любом уголке мира, стойко переносили тяготы и лишения воинской службы, видя статьи караульного устава не то чтобы во сне, но в полудреме. В застенке было тихо, начальство, слава тебе господи, проехало, заключенные, проявлявшие столько прыти днем, не тревожили, самое время отдохнуть от трудов праведных.