Сыщик для феи
Шрифт:
– За глиной, значит, вы потом заедете…
– Н-ну?! – Вадюня навис над словоохотливым торгашом.
– А я ничего, потом так потом. Я вот о Кербере как раз вам рассказывал, – безо всякого перехода продолжил он. – Ведь до чего ж жалко скотину, ведь тварь подневольная! Доброго слова ей никто не скажет. Зубья-то у него в пасти во-о, – землеторговец приставил ладонь одной руки к запястью другой, показывая ужасающую длину клыков монстра, – опять же лапы львиные с когтищами. Опять же аспид кусачий заместо хвоста аж ядом брызжет…
– Роднуля, – медленно начал Вадюня, прикидывая
– Ну да, конечно, – умиротворяюще развел руками говорун, отступая на шаг. – Я только хочу сказать, что держат-то его впроголодь. Я вот тут присматриваю, почитай уже неделю тварюга бедолажная ни одной пастью не жрамши. Сам желал подкормить, да к воротам идти боязно. Дай, думаю, у Тына косточку с мяском припасу, авось он примчится, хоть чуток пожует. Ну кто там через таможню пролезет, пока он с тушкой-то разделывается? – Он искоса посмотрел на клиента, чтобы убедиться, что тот понял, о чем, собственно говоря, речь. – Да вот дел много накопилось. Если желаете, можете взяться. Косточка с мясцом приготовлена. Без малого целая корова! Хотите – Кербера кормите, хотите – сами ешьте. А я недорого возьму.
– Нет, – повернулся на каблуках сафьяновых сапог витязь.
– От себя ж отрываю! – заволновался купчина. – По-нычковски отдам!
– Нет, – вновь повторил Вадюня. – За глину, того, спасибо. А косточку оставь себе, ни к чему она нам. – Он в полтора шага пересек лавку, оказался у порога, и синебокий с перламутром конь, точно приветствуя своего хозяина, разразился истерическим бормотанием и выкриками какого-то избитого жизнью рэпера.
– О-о-у! – Хозяин лавки, бросившийся преследовать ускользающую добычу, замер на пороге. – Какой скакун!!! Он у вас говорящий?
– Говорящий, – подтвердил я, загораживая путь не в меру активному торгашу.
– А на каком языке он умеет говорить? – напирал он.
– Любезный, ну ты думай, что спрашиваешь! Конечно же, на конском, – оттирал его я.
– Может, уступите? – вцепился, словно репей, барышник, поглядывая то на меня, то на Вадима, то на Делли и пытаясь сообразить, кто же в нашей троице отдает приказы.
– Конь не продается, – покачал головой я.
– Зря, очень зря! – выглядывал из-за моего плеча хозяин лавки. – Останетесь с хорошим наваром. Опять же кость бесплатно. У меня там, за Тыном, дядя думный радник самого государя. Ему словечко шепнете, он для вас все что угодно сделает.
– Нет, – вновь отрезал Ратников, вскакивая в седло. – У нас самих есть такие дядья, что ваши дядья им даже в племянники не годятся!
– Постойте-постойте! – начал было торгаш, но осекся, глядя вдаль уставленной лабазами дороги.
В нашу сторону двигался кортеж, сопровождаемый отрядом стражи. Впереди большой черной повозки, вероятно, заключавшей нечто весьма ценное, гарцевали люди в строгих черных одеяниях. У одного из них, должно быть старшего, поверх плаща красовалась пелерина золотой парчи, у остальных всадников такое же украшение было крахмально белого цвета.
– Простите, – зачастил пройдоха-хозяин, – это ко мне. Я не могу с вами больше разговаривать.
– Пора уносить ноги, – бросил я, цепляясь за луку седла. – Только стычки со стражей нам здесь и не хватало.
Прошел почти час с окончания нашего культпохода в лавку тороватого субурбанца. Мы вновь стояли в леске, неподалеку от ворот, прислушиваясь к голодному урчанию саблезубого монстра.
– Вадим, – начал я, опасливо косясь в сторону керберовского логова, – хочу спросить: почему ты вдруг отказался покупать кости для бедного песика?
– Ну на хрена они нам сдались? – пожал плечами соратник. – У меня в натуре собачий корм есть.
– Что?! – Я удивленно заморгал, глядя на горделивую улыбку предусмотрительного витязя.
– Собачий корм. Чисто пять сортов мяса, обжаренных до хруста, с ароматизаторами, витаминами, минералами и рекомендациями лучших собаководов. – Он небрежно расстегнул станковую переметную суму, по-прежнему находившуюся на спине Ниссана, и, запустив в нее лапищу, извлек два ярких шуршащих пакета с изображением блаженствующих друзей человека, пышущих энергией и здоровьем. – Вот. А вообще-то, как реально говорит Олег, кошки, откормленные «вискасом», лучшая пища для вашей собаки.
Тезис был спорный. Я лично знавал одну кошку, которая довольно успешно пыталась съесть всех собак, на беду свою приведенных в квартиру ее хозяев. Но речь была совсем о другом.
– Господи, – я вопросительно посмотрел на Делли, точно интересуясь, каким волшебством в вещах человека, собирающегося в неведомое тридевятое царство, могли оказаться увесистые пакеты с собачьим кормом, – но откуда?..
– Из рюкзака, – не моргнув глазом, ответствовал Вадим. – Я ж конкретно помню, у нас в учебнике литературы картинка была: телка с фраером на сером волке.
– Ну и что?
– Как это что?! А еще собаки, которые типа на сундуках сидели? Ну эти, с глазами, как прожекторы.
– В смысле «Огниво»?
– В смысле оно, – охотно согласился Ратников. – Когда едешь в края, где таких тварей до фига и больше, типа лучше запастись кормом, чем стать кормом самому.
– Логично, – невольно согласился я, обеими руками поддерживая доктрину предстоящего путешествия. – Но только ты эту, с позволения сказать, собачку видел? У нее такие пакеты между зубами затеряются!
– Не хрена! Перетопчется! Пусть в натуре радуется, что вообще жрать дали! Ну а на крайняк, че делать, пойдем купца трусить.
Я с сомнением посмотрел в сторону торгового заведения. Плотное оцепление мрачноликой стражи наводило на мысль, что в ближайшее время коммерческая деятельность предприимчивого субурбанца будет направлена только в одно, вероятно, весьма выгодное русло. За спинами оцепления было видно, как давешние всадники в черных плащах с белыми пелеринами, сгибаясь от натуги, перетаскивают тяжеленные железные ящики из повозки внутрь лавки.