Сыщик на арене
Шрифт:
Он сиял улыбкой, но я, к сожалению, не мог разделить его радость. Ведь я-то еще не потрепанный жизнью старый сухарь, а кот в самом расцвете сил! И очень надеюсь, что Одетта все-таки разглядит во мне единственного – и притом скоро! Я недовольно мяукнул себе под нос, и Вернер опустил меня на пол.
– Все образуется, друг мой. Сейчас вот уедешь на пару дней в кошачий пансион и это, возможно, сыграет тебе на руку. Знаешь ведь, как говорят: большое видится на расстоянии!
Святые сардины в масле! Что он имеет в виду? Ох уж эти человеческие пословицы и поговорки! Я вроде бы уже
Большое? На расстоянии? Кошачий пансион? Я стал нервно размахивать хвостом, пытаясь показать Вернеру, что ничего не понял. Он погладил меня по голове:
– Ну смотри, Уинстон: если ты пропадешь на пару дней, Одетта наверняка по тебе соскучится. Она заметит, как ей тебя не хватает, а когда ты вернешься, страшно обрадуется. Уверен, так и будет!
Я склонил голову набок и поглядел на Вернера. Определенная логика в его словах, конечно, есть. Вот только в кошачий пансион мне не хочется ни при каких условиях. Значит, нужно придумать, где еще можно провести эти три дня. А не отправиться ли мне со всеми остальными в этот самый парк развлечений? А потом мы вернемся, и Одетта поймет, как по мне скучала. Хороший план!
– Так, а теперь я раскрою тебе еще один секрет, – тут Вернер перешел на таинственный шепот. – Только никому его не выдавай!
Ха-ха! Очень смешно, Вернер! Ничего не забыл? Я кот. Как, интересно, я могу выдать кому-то твой секрет?
Вернер вновь достал из кармана маленькую черную коробочку и на этот раз сунул ее мне прямо под нос.
– Угадай, что это! – потребовал он. Я снова взглянул на коробочку. Ясно было одно – ничего вкусного там так и не появилось, уж это бы я унюхал. – Ну хорошо, дам небольшую подсказку, – расщедрился Вернер. – Это связано с нашим разговором про любовь.
Святые сардины в масле, да у него, никак, солнечный удар! Какое отношение к любви может иметь эта штуковина? Наконец мне стало немного любопытно, и я даже еще раз принюхался к черной коробочке. В этот момент Вернер ее открыл – раздался тихий щелчок, и… Внутри лежало кольцо – кольцо со сверкающим камнем!
Я в недоумении обернулся на Вернера. Кольцо? Ну и при чем тут любовь? Вернер захлопнул коробочку и улыбнулся:
– Ну что, удивлен? С этим кольцом, друг мой, я собираюсь попросить руки Анны.
Что-что Вернер собирается сделать? Я ничего не понял.
– Когда мы приедем в парк, я дождусь какого-нибудь подходящего, особенно романтического момента. Например, мы с Анной будем на колесе обозрения. И когда окажемся на самом верху, я достану из кармана футляр и спрошу, не хочет ли она быть моей женой. И тогда мы наконец станем настоящей семьей – Анна, Кира, бабушка, ты и я. Ну, что скажешь?
Ах вот что он задумал! Он хочет окольцевать Анну, чтобы окружающие сразу видели, что она – с ним.
Что я на это скажу? Cкажу только: «МЯУ!!!» Хорошая идея! А еще добавлю: теперь-то я просто обязан отправиться вместе со всеми в Луна-парк. Как кот семьи я не могу пропустить такое важное событие…
Кот в мешке, странные уборщики и адская поездочка
Много
Как так получилось? Очень просто. До моего запланированного отъезда в кошачий пансион у нас с Кирой состоялся серьезный разговор. Конечно, не в прямом смысле – говорить я по-прежнему не умею, но после нашего с ней обмена телами мы понимаем друг друга и без слов. Мне достаточно было, недовольно шипя, немного походить вокруг стоящей в коридоре переноски, и Кира сразу догадалась, что нужно делать: а именно – сказать Вернеру с Анной, что они с друзьями сами отведут меня в кошачий пансион – ведь это буквально за углом, а бедняжка Уинстон терпеть не может переноску. Потом позвонить в пансион и сообщить, что несчастный кот, к сожалению, заболел и поэтому все отменяется. А потом спрятать меня вместе с кошачьим кормом в большом черном рюкзаке Тома.
Таким образом, первое препятствие нам удалось преодолеть играючи. Когда Вернер подъехал на арендованном специально для поездки микроавтобусе «Фольксваген», место в нем заняли не только Анна, бабушка, Кира, Паули и Том, но и ваш покорный слуга, надежно замаскированный под багажную единицу. Я, Уинстон Черчилль, ехал зайцем, одновременно представляя собой самого что ни на есть настоящего кота в мешке! Вернее, в рюкзаке. Из которого практически ничего не видел. Зато обоняние подсказывало, что в пластиковом контейнере, на котором я сидел, лежит бутерброд с салями. Пахло необыкновенно соблазнительно, и мне в какой-то момент ужасно захотелось открыть коробку когтями, дабы вкусить ее содержимое. Но я, конечно, сдержался – ведь слопать завтрак Тома было бы весьма дурным тоном.
Вскоре мы, похоже, добрались до места, потому что Том, захватив рюкзак, вышел из машины, – и вот мы очутились в этом шумном и людном месте. Я попытался осмотреться вокруг, насколько позволяла узкая щель вверху рюкзака. Том оставил молнию приоткрытой, так что кое-что увидеть мне все-таки удалось. Мы действительно стояли в каком-то большом зале. Впрочем, выглядел этот зал совсем не так, как коридор в гимназии «Вильгельмина», где не было мебели, на выкрашенных светлой краской стенах висели объявления и огромная черная доска с расписанием занятий. Нет, здесь стены были, кажется, обиты деревом, повсюду стояли весьма уютные на вид кресла и диваны, а прямо перед нами возвышалась конструкция, похожая на очень длинный стол. За ней несколько молодых женщин, одетых во что-то вроде униформы, беседовали с людьми, стоящими по другую сторону стола.
Судя по тому, что стол стремительно приближался, мы целенаправленно двигались к нему. Наконец Вернер оказался перед одной из девушек, и та очень тепло его поприветствовала:
– Добро пожаловать в Луна-отель! Чем я могу вам помочь?
Ага! Мы прибыли в отель! Я ждал этого с нетерпением. За всю свою кошачью жизнь мне еще ни разу не доводилось останавливаться в отеле. Вернер бывал в них частенько, но меня с собой никогда не брал. Очевидно, гостиницы относятся к числу тех мест, где присутствие котов не приветствуется. Мне этого не понять – ведь мы решительно всё собой украшаем и прекрасно смотримся на любом диване!