Сыщик поневоле
Шрифт:
— О, все! Открыто!
Пацаны дружно поднялись и направились к выходу. Самый младший, уходя, обернулся, и сказал:
— Спасибо за угощение, старик!
И они вышли на улицу.
Потягивая сок, я начинаю думать. Никакой миссии у меня нет, так что дойти до конца какого-то мифического уровня я не смогу. Два последних варианта меня не устраивают. Ни убивать, ни быть убитым я не хочу. Так что у меня остается один вариант — оставаться в Городке до конца игрового времени. Шататься по паркам и скверам? Снять комнату и поспать? Возможно. Наверное, сон в виртуальности и сон в реальном мире
Я поднялся, вышел на воздух и уловил легкую вонь — видимо, канал где-то рядом. Оглянулся на вывеску. Сейчас, вблизи, синяя птица казалась не такой уж красивой, как показалось мне вначале. Или у меня просто было плохое настроение. Непорядок. Мое настроение — это мой багаж, мой опыт, мое все. Жаль, что в теле аватара я не чувствую своего вектора, подкачать оптимизм было бы совсем неплохо.
Придется действовать иначе. Свернув в маленький переулок, я дошел до параллельной улицы. Да, вонь почти исчезла. Поодаль заметил небольшой скверик, отлично, то, что нужно. Скверик был весьма условным. Изогнутые дорожки, как и тротуары, выложенные мелкими камешками, несколько протоптанных тропинок, пара дюжин деревьев и множество высоких кустов, за которыми пытались спрятаться три небольших беседки. Из ближайшей доносилось характерное сопение, явно кто-то использовал ее для «быстрого секса».
Подойдя к одному из деревьев с толстым стволом, я прислонился к нему спиной. Увы, ничего. Никакой природной энергетики, такое же порождение машинного разума, как и все вокруг. Хотя… Можно попробовать прокачать энергию через созерцание. Развернулся лицом к стволу. Он был сделан вполне правдоподобно, но до естественности ему было далеко. Может быть трава? Нет, она была «прорисована» еще хуже. Однако, присев, я увидел в траве маленький черный жетон, который издалека разглядеть было невозможно, так что мне повезло. Хотя зачем он мне? Кажется, это «аптечка». Или, скорее, просто «таблетка от любой раны». Ну, пусть будет.
Если бы знал заранее, к чему это приведет, ни за что бы не сунулся в этот сквер, по крайней мере, поднимать жетон не стал бы. Но что мы знаем о случайностях и вероятностях? Я вышел к мосту, соединяющему две части Городка. Вгляделся в противоположный берег. Там дымили трубы, корпуса фабрик и мастерских отличались совершенно неуместной яркостью, видимо каждый владелец придумывал что-то невообразимое, но вместе они представляли собой набор цветной мозаики, которую кто-то хаотично рассыпал по берегу.
Идти туда у меня не было никакого желания, и я свернул на красивую набережную. Здесь дорожка была засыпана мелким гравием, но в остальном все было как на улицах — широкие газоны, маленькие столбики для оплаты игры, каждые метров триста небольшие рощицы с беседками, разве что домов не было. Никаких противных запахов, как от каналов, я здесь не чувствовал. Почти везде, где каналы впадали в реку, сидели рыбаки. Устроившись на одной из скамеек рядом с рощицей, я задумался, что же мне делать дальше. Бесцельные прогулки хороши, но не всю ночь до утра!
Солнце начало садиться где-то в конце реки. Закат оказался невероятно красивым — ярко-розовые облака, красноватые отблески на воде от заходящего светила — какая-то чуть искусственная,
Едва солнце скрылось в водах реки, как из беседки в рощице послышался шум ссоры. Я обернулся. Из беседки, откуда до этого доносилось ставшее мне привычным сопение совокупляющихся, на которое я перестал обращать внимание, выскочил какой-то мужчина, оправляя на себе балахон. Торопливо, не оглядываясь, он пошел к ближайшей улочке, и скрылся в темноте. Но раздраженная женская речь и мужское похохатывание из беседки становились все слышнее. Вдруг в невнятный разговор ворвались бодрые крики:
— Ах так, тогда «насилие»!
— Насилие!
— Насилие!
— Не колготись, красотка, втроем мы тебя до смерти затрахаем, ты же этого хотела?
Не отдавая себе отчета, я вскочил на ноги и помчался к беседке. Когда я влетел в туда, один из мужчин резко ударил пыштнотелую женщину по голове, и она упала лицом вниз.
— Гиорда, давай за тачкой! Отвезем ее в подвальчик, я знаю один недорогой.
Тот, к кому обращались, похотливо похохатывая, повернулся, и тут увидел меня.
— Нашего полку прибыло! Что, парень, хочешь присоединиться?
— Нет. Оставьте женщину, — рявкнул я.
Один из насильников резким движением разорвал на даме балахон.
— Смотри какая красотка, ты, дурак, своего счастья не понимаешь! Заплати сколько сможешь. Нам до цены убийства не хватает тысячи очков. Добавишь?
Сорвавший одежду с женщины потрясал тканью, зажатой в руке. Только тут я наконец-то включился. Ближе всех ко мне стоял парень, которого называли Гиордом. Расхлябанный, по-видимому, навеселе, он не въезжал в ситуацию.
Я стукнул ладонью по кнопке на входе, мысленно проговорив: «пять очков, участие в потасовке». Затем схватил Гиорда за шкирку и выкинул его из беседки. Пролетев пару метров, он упал лицом в гравий, и замер. До остальных начало доходить, что что-то пошло не по их сценарию.
Мужик с тряпкой замахнулся на меня, но я перехватил его руку и дернул на себя. Легкое касание пальцем… Досада, отключающие точки не работают! Видимо, не предусмотрено программой. Какой идиот писал сценарий игры? Пришлось добавлять: подтянув зажатую в его руке ткань к себе, я резко дернул и противник резко крутанулся на месте. Обхватив его за талию, я вышвырнул мужика вдогонку к Гиорду и повернулся к оставшемуся насильнику. Лицо у него исказилось страхом. Из всех троих он был самым хлипким, и, по-видимому, самым трусливым. В драке ничего нет хуже противников-трусов, никогда не знаешь, чего от них ожидать.
— Еще движение, и я убью ее! — закричал он, падая на колени и занося над женщиной небольшой перочинный ножик.
Беседка эта была сделана очень просто. Одна сторона открыта — вход-выход. По сторонам от него скамеечки, а три остальных занимала широкая лавка. Сейчас, после захода солнца, здесь царит полумрак, едва рассеиваемый мелкими, с ноготь величиной блеклыми светильниками.
Я стоял в проходе, на полу в центре лицом вниз лежала крупная женщина, а дальше — наклонившийся над ней субтильный тип. В руке нож, напряженно смотрит на меня. Позади и чуть выше его головы — лавка для любовных утех. Отлично!