Сыщик
Шрифт:
– Князь Константин, – представила его Лери.
– Приветствую достославных патрициев, – Константин поднял руку, как это принято на Лации.
– Приветствую, – ответили Марк и Флакк и пожали гостю руки, как это принято на Китеже.
Переглянулись. О том, что Константин прилетит собственной персоной, Лери их даже не предупредила.
– Я не патриций, – сказал Друз.
– Да? – князь Константин чуть приподнял бровь. – Странно. Но, как я понял из рассказов Лери, вы – ее жених.
– Так оно и есть! – заявила Лери и, шагнув к Друзу, поцеловала изуродованного
– В конце концов, с точки зрения Лация, все аристократы Китежа – плебеи. В этом смысле мы с вами равны, Друз. – Константин протянул центуриону руку. Тон князя был одновременно и насмешлив, и доброжелателен, Друзу ничего не оставалось, как пожать протянутую руку.
– Я не предупредил о своем прилете. Но думаю, это не так страшно. У меня появилась надежда, что убийство Эмми и убийство моего брата (а ведь он фактически убит) будет, наконец, раскрыто благодаря вам, юный Корвин. Ведь вы – наследник знаменитых сыщиков. Ваш разум должен быть еще более изощрен, нежели разум вашего отца или деда. Я верно понимаю способности патрициев, не так ли?
Марк нехотя кивнул.
– Потому я не мог усидеть на месте и уговорил вашу очаровательную сестру взять меня с собой. Князь Сергей – мой брат. Так что мне хотелось бы узнать подробности этого дела.
– Да, конечно, – без всякого энтузиазма согласился Марк. – Но лишь когда оно будет раскрыто.
– Ах, мой юный друг, вы сама щедрость. Но я, признаться, почти не удивлен. Зная вашу сестру, я не мог ожидать другого. Не так ли, Лери?
– Мы с братом не настолько схожи. Разве что… – девушка запнулась.
– Благородством души, – подсказал Константин. – Лери поняла, что трагедия, которая произошла с моим братом, уже два года не дает мне покоя. Было бы несправедливо и жестоко не позволить мне прилететь сюда.
Друз смотрел единственным глазом на посла Китежа в Неронии, и лицо его, без того изуродованное, искажала гримаса непереносимой боли. Он чувствовал обаяние этого человека: его непринужденное поведение, его манера держаться, едва заметная ирония, как бы маскирующая несомненное чувство достоинства, – что бы отдал сейчас Друз за то, чтобы говорить таким чарующим голосом, так же держаться, просто и естественно! И главное – сознавать свое неизмеримое превосходство. Он вдруг понял, что пожелай этот человек уложить Лери к себе в постель, она бы легла с ним, не задумываясь, и даже не поняла бы, почему уступила.
Марк внимательно поглядел на сестру. Та, казалось, ничего не замечала.
«Возможно, я не прав в своей главной версии, – подумал Марк. – Если князь Сергей обладал хотя бы половиной очарования своего брата, то Эмми могла влюбиться в него без ума». Час назад ему казалось, что он уже распутал все дело. Но с прилетом Константина опять начал теряться в догадках.
– Надеюсь, в доме для меня найдется комната, – сказал Константин. – Прошу заметить, я неприхотлив, хотя и провел немало времени в этом оплоте гедонизма – Неронии. Думаю, каждому человеку хоть однажды надо побывать на Неронии. Чтобы по достоинству оценить свой мир.
– Я
– Вот как?
– Попрошу Инну устроить вас, – Корвин решил не отвечать на это изумленное «вот как», – выделить вам покои для гостей. Уверен, в усадьбе еще остались свободные комнаты. Но прежде мне надо поговорить с сестрой.
Марк почти оттолкнул Друза, провел Лери к себе в кабинет, запер дверь, придвинув комод. Усадил Лери на диван, сам сел в кресло напротив.
– Теперь скажи, ты любишь этого человека? – Голос Марка напоминал голос обвинителя в суде.
– Что?
– Лери, опомнись! Легче подстрелить песчаного тигра на Колеснице Фаэтона или справиться в бою с двумя живыми кораблями Неронии, чем сладить с князем Константином. Через два дня ты и Друз будете смотреть ему в рот, ты не сможешь представить, как прежде жила без него, а все остальные кинутся ему угождать. Лери, он не собирается нам помогать. Константин прилетел, чтобы узнать информацию для себя. Что-то исключительно важное. То, что он может узнать только здесь, на Психее. И он заставит нас ему служить, хотим мы этого или нет.
– Я не собираюсь ему служить! – закричала Лери. – Да, он умеет быть очаровательным… Но я вовсе его не люблю! Друз – единственный…
– Друз рядом с Константином – жалкий щенок, моя дорогая. Если Константин захочет, Друз сам приведет тебя к нему в спальню.
Лери молчала. Верно, она чувствовала очарование Константина, но то ли не могла понять, в чем дело, то ли боялась признаться самой себе. Теперь Марк открыл ей глаза. Но и с открытыми глазами она готова была идти туда, куда укажет князь.
– Он уже пытался сделать тебя своей любовницей?
– Нет! – Лери отрицательно мотнула головой. – Он был предупредителен. Он…
Она запнулась. Потому что хотела сказать «был очарователен». Но в данном контексте эти слова звучали двусмысленно.
– Очарователен, – подсказал Марк. – Кажется, так ты хотела охарактеризовать Константина? – Лери кивнула.
Разумеется, Марк сознательно преувеличивал привлекательность князя. Однако – так ему казалось – это был единственный способ заставить Лери чуть более трезво поглядеть вокруг. Марк мысленно выругался: Фортуна как будто посмеялась над несчастным центурионом, изувечив его в тот момент, когда ему необходимо было все его обаяние.
Можно было ожидать, что Лери станет возражать, доказывать, что она равнодушна к князю. Но девушка молчала, будто подавленная грузом своей вины. У Марка сжалось сердце. Нет, он не отдаст ее старому интригану! Зачем Константину Лери? Игрушка на час? Карта в игре – и только. В этот миг Марк смотрел на сестру глазами отца и вновь видел крошечное существо в белой пене кружев у себя на руках. Образ так врезался в память, что затмевал взрослую красавицу. Это особенность патрициев Лация: младшие братья и сестры всегда относятся к старшим покровительственно: они помнят их беспомощными крошечными детьми, и память эта – память родителей, а не братьев и сестер. Потому младшие, став взрослыми, всегда стараются старших беречь и опекать.