Сюжет
Шрифт:
Когда к нему пришел запрос от Кэрролла о том, что необходим специалист в области Теории событий, он предложил меня. Я упрямился, говорил, что это его модель, и что только он должен ехать в Голливуд, но Зураб Николаевич ответил, что староват для таких поездок. Взамен он просил меня после окончания съемок опубликовать результат работы всей его жизни. Кто же знал, что Пасколли окажется мерзавцем?
– Вы не боитесь, что люди Пасколли выйдут на Кабашвили?
– Они уже сделали это, - ответил Мальвинин.
– Кабашвили ответил, что знает меня лишь по конференциям,
– Он усмехнулся.
– Не ведаю, как повернется мой собственный сюжет в будущем, но пока все думают, что видеокассета погибла вместе с Кэрроллом, и я надеюсь - меня не будут искать.
Прохоров сжато описал Павлику то, что услышал от Мальвинина. Он объяснил свою краткость стремлением экономить заряд аккумулятора.
Слушая Юрика, в голове у Божедая возникали десятки вопросов, и он не жалел разрядить телефон. Он жаждал услышать ответы. Но Юрик оставался неумолим.
– Мы отправляемся искать сюжет в жизни, Павлик. Надеюсь, что нам повезет, и мы вытащим тебя оттуда.
– Значит, Мальвинин ничего не знает об этом Месте?
– Он сказал, что всей информацией владеет только Кабашвили. Но, Павлик...
– Да-да, я знаю. У меня осталось мало времени. Но как они сделали это?
– Тут задействованы теория вероятностей и математический прогноз. Больше ничего не могу сказать. Это слишком длинно.
– Юрик замолчал.
– С тобой все в порядке?
– Страшно хочется пить!
– признался Павлик.
– Я представляю стакан газированной воды, и умираю от желания опустошить его.
– Мы спешим...
Голос Прохорова потух в трубке. Павлик продолжал держать её возле уха, затем посмотрел на дисплей. Он не светился. На нажатия кнопок аппарат не реагировал. Аккумулятор сел окончательно.
Божедай вздохнул и запустил сотовый в бездну. Черный корпус телефона быстро растворился в белой дымке. Теперь Павлик остался совсем один - без связи с внешним миром, без поддержки друзей.
Юрик рассказал совсем немного, и именно отсутствие описаний подстегнуло фантазию Павлика. Правда, теперь он четко представлял логическую цепь событий: пожар в павильонах Голливуда, бегство Мальвинина из Америки, спрятанная в парке видеокассета... Все в прошлом. Сейчас Павлику предстояло выбраться из мира черных звезд, потому что в мире обычных звезд его ждали друзья и девушка Юля.
Однако Павлик не собирался дожидаться, пока друзьям удастся проследить за сюжетом в жизни. Что бы не обещал Юрик, без помощи фильма они могут вообще не найти сюжет. А у Павлика существовал вполне определенный путь. На соседний столб перекинулся каменный мостик. Словно нити паутины они связывали одинокие столбы, и устремлялись к огромной центральной горе со знаком трехлучевой звезды.
Незаметно опустились сумерки. Голубое небо потемнело, столбы сделались мрачными.
Жажда продолжала мучить. Павлик облизал распухшие губы. Просто чудовищная пытка. На фоне жажды голод не чувствовался. Нужно двигаться через мост, пока есть силы. У него нет другого выхода, кроме как пробираться к этой
– Но только не сегодня, - произнес Павлик.
Узкую каменную тропинку в опустившейся темноте почти не видно, и Павлик решил, что останется на столбе до следующего рассвета.
Через половину часа стало понятно, что он поступил правильно. Луна на небе отсутствовала, черные звезды не хотели светить. Вокруг опустилась такая тьма, что было невозможно что-то разглядеть даже в метре от себя.
Сделалось холодно. Павлик попытался укутаться в куртку, но она почти не грела. Он стал шарить руками в темноте, и к радости возле валунов наткнулся на ткань. На ощупь она была мягкой и довольно толстой. Павлик потянул за нее, но она видимо придавлена камнем. Ему ничего не оставалось, как обернуться тканью, прижавшись к валуну. Стало теплее.
Павлик снова и снова думал о странном фильме, в создании которого принимал участие Мальвинин. Зачем киномагнату Дино Пасколли понадобилось снимать его? Что он желал найти в мире черных звезд?
Вопросы в его голове постепенно теряли остроту. Павлик провалился в тревожную дрему. Он спал, но ему казалось, что он не спит. Каждое дуновение ветра, каждый шорох заставляли вздрагивать.
Павлику чудилось, что его вопросы выросли до размеров многоэтажного дома. Буквы маршировали вокруг, накрывая Божедая гигантскими тенями.
Павлик вздрогнул и открыл глаза. Он действительно уснул. Однако нечто разбудило его.
Темнота оставалась такой же непроницаемой. Ему показалось, что его разбудил какой-то шорох. Из окружающего мира доносилось много звуков - шум ветра, скрипы деревянных конструкций и камней. Но этот звук раздавался рядом. Совсем близко. С этого столба.
Божедай вжался в камень. Каждый шорох в темноте казался зловещим, и особенно - если этот шорох звучал вблизи.
Неподалеку послышался едва слышный стук. Павлик оцепенел. Стук сильно напоминал осторожный шаг...
Он услышал ещё один стук. Без сомнений это звуки шагов! Кем бы не являлось существо, издающее осторожные стуки, оно находится на столбе, в нескольких метрах от Павлика! Он пытался утешиться мыслью, что его невозможно найти в темноте, но неумолимая фантазия рисовала животное с глазами, словно приборами ночного видения.
Больше шаги не раздавались. Вместо них пространство прорезал скрип несмазанной дверной петли, раздающийся издалека. Этот звук донимал Павлика около часа, затем стих. Он полежал некоторое время с раскрытыми глазами, а потом незаметно уснул.
Глава 5.
Около трех часов дня они собрались дома у Прохорова. Юля внимательно выслушала рассказ Юрика.
– Эта история кажется бредом сумасшедшего, - произнесла она сразу после того, как Юрик закончил говорить.
– Ты же видела кладбище!
– произнес Ковалевский, нервно бродивший по комнате.
– Кто там подал голос? Господин Ковалевский? Ты лишен права издавать звуки. Ты бросил Павлика!
– Я не бросал!
– взорвался Ковалевский.
– Я пытался вытащить его, но земля под ним провалилась!