Шрифт:
Русский сюжет
Мелехов и Фелюрин отлично заработали, и в уходящем году их рекламное агентство больше никаких проектов не планировало. За две недели до нового года они хотели закончить все дела, перед праздниками успеть смотаться с секретаршами или молоденькими актрисками в Таиланд на гостеприимный остров Пхукет, затем встретить корпоративный Новый год всей конторой в каком-нибудь пафосном московском клубе или кабаке, чтобы вся Москва знала как гуляет «Миф», а после присоединиться к семьям и провести первые новогодние дни в своих подмосковных особняках с лыжами, санками, снежками, криками детей и звонким лаем собак, банями и застольями, а так же с гуляниями по лесу и сидениями у камина. Из Подмосковья компаньоны собирались с женами, друзьями и детьми дней на десять съездить в Альпы и посетить какой-нибудь горнолыжный курорт, а затем по возвращению в столицу, потихоньку начать работать и наметить планы на предстоящий год. По опыту своей компании они знали, что до середины февраля никаких серьезных клиентов не будет, а январь, особенно первая его половина, вообще будет глухой, так как до старого нового года вся страна непросыхая пьет, а их потенциальные заказчики, генеральные
– Загадочна русская душа, – философски говорил в подобных случаях Мелехов, но по большому счету он и не пытался вникать, почему и за счет чего удается продвинуть кандидата или товар на рынок. Получилось это или нет, в любом случае на счетах «МИФа» оседали солидные суммы.
Победа на губернаторских выборах, до тех пор пока губернаторов выбирали, а не назначали, в любой из областей необъятной России счастливому победителю вставала в шесть-семь миллионов долларов «черными». Еще пару миллионов «зеленых» тратили на московских политтехнологов его проигравшие соперники и претенденты на губернаторское кресло, ибо «МИФ» не стеснялся, тщательно это скрывая, работать сразу на несколько кандидатов, то есть на конкурентов. Примерно два миллиона долларов нужно было отслюнявить кандидату, чтобы получить пост мэра более-менее крупного города. Столько же приходилось выложить на предвыборную борьбу желающим оказаться в Госдуме. Естественно, такие огромные бабки, а точнее часть от этих сказочных денежных потоков, так как приходилось делиться с телевидением, газетами, радиостанциями, рекламными и модельными агентствами, артистами, режиссерами и еще бог знает с кем, «МИФ» и прочие акулы рекламного бизнеса могли заработать только в том случае, если за будущим народным избранником куда-либо никогда не было никаких реальных дел, побед и достижений. Люди достойные, уважаемые, с заслугами и чистой совестью, без приводов, ходок и трений с законом и налоговыми органами, побеждали и избирались куда как с меньшими деньгами. За предвыборные компании в городские и областные советы в российских глубинках «МИФ» и ему подобные киты даже не брались. Доморощенной политикой занимались местные небольшие компании, агентства и пиаргруппы. «МИФу» хватало работы и без «местных органов самоуправления». Исключение составляла столица. «МИФ» участвовал во всех московских выдвижениях, ибо иметь своего человека даже в столичном «горсовете» – это дорогого стоило. Причем с московской политической элитой «МИФ» работал за символические деньги в расчете на то, что когда-то и Мелехову с Фелюриным может понадобиться помощь сильных мира сего. Жизнь ведь сложная штука и деньги решают далеко не все проблемы, к тому же в Москве иные знакомства дороже всяких денег, а если к этому добавить, что «московская» политика мало чем отличается от «кремлевской», да и персонажи там фигурируют одни и те же, короче на Москве «МИФ» отношения строил и дела вел совсем не так как со всей Россией.
Когда десять лет назад, в середине девяностых Владимир Мелехов и Александр Фелюрин официально оформляли свое рекламное агентство и получили печать, на такой финансовый успех они, конечно же, не рассчитывали. Более того, даже когда «МИФ» стал приносить серьезные, а порой баснословные деньги, Фелюрин в силу своего прагматизма и скептицизма ни на миг не сомневался, что это все вот-вот закончится.
– Такая пруха постоянно быть не может, – с еле уловимыми нотками истерики в голосе и со вздохами безысходности время от времени заявлял Фелюрин. Но каждый раз его отчаянье переходило в борьбу и заканчивалось эйфорией. – Ну, и пусть все рухнет. Зато сейчас-то прет! – победоносно заявлял он во всеуслышанье и паникерские настроения в его голове и голосе растворялись еще на стадии зарождения. При этом, правда, к тому, что все вот-вот закончится, он был готов каждую секунду, и будучи пессимистом с большим жизненным опытом, успехам он особо не радовался, а к неудачам относился как к должному и во всех ситуациях, где был хоть малейший намек на проблему, Фелюрин спокойно констатировал: «Это начало конца!»
– Истеричка ты, Саня, – с отеческой улыбкой, хотя и был на пять лет моложе, по-дружески, говорил ему в таких случаях толстый добряк Мелехов и успокаивал, – Прорвемся, Санек. Мы и не так попадали.
Вообще, Мелехов ко всему происходящему в его жизни
– Зато у тебя она завышенная, – всегда потешался над худым, строгим, педантичным, циничным и со всех сторон зажатым жизнью Фелюриным, добродушный, никогда не унывающий, всегда в прекрасном настроении толстяк Мелехов.
– Жизнь – это река, – считал он, – Которая несет и от тебя ничего не зависит. Всё, чему суждено случиться, обязательно случится. Так стоит ли расстраиваться из-за неудач и потерь, стоит ли фанатично, многократно, без устали штурмовать непреодолимые высоты и пытаться пробить лбом неприступные стены. Если суждено тебе победить – победишь, а если нет, так и незачем упираться. Ну, если только разок, для успокоения нервов. Жизнь коротка, нужно просто жить и нестись по течению.
Тертый калач и битый жизнью Фелюрин считал наоборот.
– Человек творец своей судьбы. Жизнь борьба, – утверждал он, – Дисциплиной, методичным и системным подходом можно оградить себя от многих случайностей, неприятностей и поражений. Поэтому все нужно делать вовремя и делать то, что положено и важно именно сейчас.
Возможно, потому, что они были такие разные и по-разному смотрели на жизнь и окружающий их мир, а может по каким-то другим причинам, таким же мало объяснимым как неожиданный эффект от, казалось бы, проваленной рекламной компании, но «МИФ» стал одним из лучших рекламных агентств в стране, а в производстве видеороликов, клипов и рекламных фильмов настоящим законодателем мод, и самой продвинутой российской студией продакшин.
С самого начала студия, а затем и агентство, держалось на организационных способностях Фелюрина и неиссякаемом таланте Мелехова. Фелюрин следил за производством, выполнением заказов, отвечал за все административные вопросы, начиная от подбора специалистов, заканчивая бухгалтерией, ремонтом офисов, павильонов, автомобилей и компьютеров. Лично проводил все кастинги актеров и моделей, а «МИФовская» банда администраторов, которую собрал и всему научил Фелюрин, могла, если нужно было для дела, привезти в снежную Сибирь стадо африканских слонов, могла уговорить и снять в ролике настоящего индийского раджу в его замке с рабами и гаремом, если нужно было, могла забить целый стадион статистами для массовки, если нужно было, могла собрать две тысячи беременных женщин в одном месте и если бы кто-то захотел снять кино о глобальном потеплении климата и для этого нужно было бы растопить в кадре айсберг – они устроили бы и это.
Творческую часть обеспечивал Мелехов. Все идеи шли от него и по большому счету вся мощь и сила «МИФа» на рекламном рынке держалась на светлой голове Мелехова. Мелехов был гений, причем всеми признанный. У него были все шансы стать большим режиссером, снимать полнометражное кино и развивать отечественную киноиндустрию, но с кино, как-то не сложилось. Будучи самым талантливым на курсе, а может и на всем режиссерском факультете, он спокойно бросил ВГИК и недоучкой, за копейки ушел работать на телевидение.
– Я свои университеты закончил, – заявил он своему мастеру, который пытался его уговорить окончить институт, – В кино мне почти все известно, – с большой долей самоиронии говорил Мелехов.
И действительно, о кино он знал если не все, то многое. С детских лет, он был помешан на кинематографе. Знал почти все биографии, призы и заслуги известных и именитых актеров и режиссеров, с ходу мог назвать, кто в каких фильмах снимался и кто был их автором, как отче наш знал все мировые киношедевры и без ошибки мог определить по нескольким кадрам фильма, является ли картина искусством или очередная добротная голливудская залепуха рассчитанная на миллионные сборы по всему миру. На предварительный конкурс в институт кинематографии еще не получив школьного аттестата, Мелехов принес два готовых сценария и с десяток сценарных заявок.
– Может вам лучше поступить на сценарный факультет? – удивились преподаватели режиссерского факультета.
– Нет, я буду режиссером, – сказал Вова Мелехов и, сдав школьные экзамены, через месяц поступил на режиссуру игрового кино.
За всю историю ВГИКА, студентов, поступивших в институт кинематографии на режиссерский или сценарный факультеты сразу после школы можно было пересчитать на пальцах. Те, кого зачисляли на режиссуру игрового кино в семнадцать лет, были или гениями или детьми известных родителей. Вова Мелехов был гений. Всю глубину и силу своего таланта он продемонстрировал на третьем курсе. В конце года он должен был сдать курсовую работу в виде небольшого фильма. В мастерской игрового, а в народе больше известного как художественного кино, преподаватели ожидали от него маленького шедевра, настолько был интересен сценарий и методы, которые Мелехов использовал в съемке эпизодов и при монтаже отдельных кусков своей короткометражки. Когда часть эпизодов была уже готова, вдруг выяснилось, что из учебной монтажной студии имени Горького пропали несколько банок пленки с отснятым и проявленным материалом. У любого другого от такого внезапного удара опустились бы руки, но Мелехов, узнав неприятную новость, негромко поматерился, а затем, со свойственным ему спокойствием, переписал сценарий, кое-что доснял, взял некоторые планы из своих предыдущих работ, перемонтировал и переозвучил уже готовые куски и к положенному сроку успел таки сдать свою курсовую работу. Когда в просмотровом ВГИКовском зале состоялась премьера Мелеховской короткометражки, ему аплодировали и сокурсники и преподаватели, а чуть позже фильм Мелехова собрал призы и стал победителем нескольких молодежных, включая и международные, кинофестивалей. Все на перебой пророчили Мелехову путь в большое кино, но Вова сделал ход конем. Он бросил институт. Такого успеха от своей короткометражки он конечно же не ждал, но работа над ней ему прояснила ситуацию полностью: кино – это девяносто пять процентов здоровья и только пять процентов таланта. За внешним спокойствием Мелехова никто не видел сколько было проделано работы, сколько было потрачено нервов и сил, сколько было ненужной беготни, суеты, чужих истерик, страстей а главное, даже когда у тебя все уже в руке и тебя не подвел оператор и снял все как надо, и даже если актеры сыграли все как ты их просил и на проявке не запороли и не пересветили твой материал, когда уже все зажато в твоем кулаке, и ты готов нанести решающий, сокрушительный удар… может пропасть банка с пленкой.