Та, что подарила сына
Шрифт:
Мужчины выпили, не чокаясь.
Вот общество безопасника Тарисова не напрягало.
Хотя…
Тот знал, что он будет ужинать в «V». Знал, что с Натали. Скорее всего, даже знал, о чем именно подруга с радостно блестящими глазами сообщит ему.
Барсуров всегда всё знал.
За это его уважал Тарисов.
И за это его боялись враги, как Тарисова, так и самого Барсурова.
– Говори уж и ты, – Демьян снова откинулся на спинку и вытянул ноги. Поднял руки и расстегнул
Надо снять напряжение. Тут два варианта: или они со Степаном заказывают профессионалок, и девочки приводят мужчин в норму; или они едут на полигон, где будут стрелять и дальше пить.
Они загуляют.
И тогда через два дня Демьян точно никуда не полетит.
У большинства людей слово «загул» прочно ассоциируется с пьяным, заросшим мужиком в трениках, вытянутых на коленях. Видел Демьян подобных.
У него всё происходило иначе.
Они пили обычно сутки. Много пили. Основательно так.
Потом приезжали определенные люди с определенными препаратами, оперативно очищали им организм, и Демьян Тарисов снова готов был решать насущные проблемы.
Конкретнее – заниматься финансами государства.
Но опять же, это всё лирика.
Его же тянуло на конкретные действия.
Так первый вариант или второй?
– Оружие при тебе? – усмехнулся безопасник, демонстративно медленно опуская бумажный конверт перед собой.
Демьян так же нарочито медленно приподнял брови.
– Даже так…
– Мелочиться не буду.
– Что там? – он кивнул на конверт, замечая, как мышцы плеч начинают деревенеть.
Неприятное ощущение, ещё ни разу не подводившее его.
Степан скривил губы и тяжело вздохнул.
– Скорее всего, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Тут, – он постучал по конверту указательным пальцем, – информация непроверенная. Пришла сегодня на почту. Именно в таком виде. На твоё имя. Ты доверяешь своей интуиции, я – своей. А ещё, как ты помнишь, я чертов фаталист. Мне не должна была попасть в руки эта документация. Но попала. Так что… Если что, я готов.
Демьян протянул руку, взял конверт.
Спокойно открыл его.
Прежде чем корреспонденция попала к его секретарю, а тем более, к безопаснику, её проверяли на разного рода химикаты. Обычная рабочая процедура. На Демьяна покушались и много раз.
Председатель самого влиятельного банка России привык жить по определенным условия. Иначе уже никак.
Его всё устраивало.
В конверте находились фотографии. Разного размера. Несколько фоток А4, а в большинстве своем десять на пятнадцать. Были и средние. Всего девять штук.
Девять кадров, заставивших мир Демьяна разделиться на «до» и «после».
На
Везде один.
Фотограф очень грамотно выцепил нужные моменты.
Вот ребенок совсем кроха, лежит голенький на пеленальном столе. Вот смеется. А тут его в одних трусиках поднимают над головой.
Руки женские… с красивым розовым маникюром, стриженным под корень. Чтобы не оцарапать, не задеть малыша.
Следующие фотографии показали ребенка более взрослым. Карапуз подрос и шёл босиком по траве. Его снова держала женская рука.
Демьян положил фотографии на стол и потянулся за бутылкой. Раздался неприятный, режущий слух звон стекла – бутылка стукнулась об край стакана, когда Демьян хотел налить себе ещё выпить.
– Дай мне, – Степан протянул руку, намереваясь взять у него виски.
– Я сам! – рявкнул Тарисов.
Не привык он, чтобы у него дрожали руки.
Не привык…
Демьян налил почти полный стакан и залпом его осушил.
Закусывать не стал.
Поднёс кулак ко рту и жадно втянул воздух.
Всё равно задыхается.
В грудь словно кол вбили.
Он, который спокойно общался с самыми влиятельными людьми не только родной страны, но и мира, равнодушно выслушивал претензии и оскорбления, точно знал, что хочет от жизни, и получал всё, что хотел, щедро рассчитываясь не только деньгами, сейчас настолько был выбит из привычной колеи, что в голове не осталось ни единой мысли.
Демьян смотрел на Степана.
Потом на фото.
Снова на безопасника.
– Конверт сегодня пришёл?
– Датирован вчерашней датой.
– Вижу, без обратного адреса.
– Там записка есть.
Тарисов её потом посмотрит.
Он разложил фото таким образом, чтобы видеть каждое. Бутылка мешала, и он смахнул её со стола.
К черту…
Ни он, ни Степан даже не взглянули в ту сторону, куда она упала, и где жидкость пролилась. И не такое убирали работники клуба.
Демьян расправил фотографии, снова заметив, как дрогнули у него пальцы. Он жадно всматривался в них, ища…
Что?
Хороший вопрос, на который пока и не требовалось ответа.
На фотографиях был запечатлен мальчик. Красивый большеглазый карапуз. На семи фотках – довольно улыбающийся.
Счастливый. Что-то даже, наверное, говорящий весело и беззаботно. А вот на этой он сидел в памперсе и тянулся за мягкой, в углах уже покоцанной книжкой. Пальчики и на ручках, и на ножках забавно растопырил.
Тарисов снова и снова переводил взгляд с одной фотографии на другую.
– Ещё, – он не узнал собственного голоса, – водки.