Табу
Шрифт:
Она слышала слова героини внутри себя, и их справедливость проникала во все потаенные уголки ее души.
Я, сама того не понимая, сотворила грех, и потому ты покидаешь меня.
Экран погас. Кейт обняла руками живот,
Она не плакала – потому что у нее уже не осталось слез. Она понимала, что судьба неведомой прихотью дала ей больше, чем она заслуживала, наполнив ее одиночество, сделав так, что Джозеф Найт встал у нее на пути и сделал ее сердце своим.
Ценою того, что она потеряла его…
Если слова сценария были истиной, если любовь – это грех, который должен быть наказан вечной разлукой и тоской, которую нельзя унять, то только ценою греха человеческие руки могут прикоснуться к вечности. Может, не нужно искать совершенства. Может, только грех любви, которая знает только себя, может сделать сердце причастным вечности. Бессмертию. Может, именно
Глаза Кейт были закрыты, ее губы беззвучно шевелились, когда эти роковые слова опять пришли в ее душу.
Было ли это слово первым, началом того дня? Когда прошлое исчезает и будущее разверзается перед тобой – неотвратимое, как небеса. Было ли это тем самым – то, что я слышала? Прощай…
Кейт обвила руками жизни внутри себя, а сердце ее было повенчано с жизнью, которую она потеряла…
Прощай, моя любовь…
Она не слышала собственных слов. Никто не видел ее лица, не слышал ее шепота – зрители покидали кинотеатр, и их глаза уже встречались с ярким солнцем снаружи.
Кейт осталась одна. Лицо Джозефа Найта было тем единственным, что она видела. Прошлое, которое она пожертвовала ему с такой готовностью, и дверь, которая распахивалась внутри ее – в будущее, принадлежащее только ему…
Она сидела долго, радуясь пустоте вокруг нее. Потом, словно подчиняясь зову, который пришел откуда-то из-за ее боли, она встала, чтобы оставить экран и тьму позади.
Медленно, но твердо ступая ногами, что вели ее по этой земле всю жизнь, Кейт вышла на свет.