Табу
Шрифт:
Мне звонил Леон:
– Ты совсем забыл про свои розы?
– Полей.
– Я еще жить хочу.
– Тогда не поливай.
– У тебя там все так серьезно? Ты дома два дня не ночевал.
– Угу, серьезно. Ремонт делаю.
– Чего? Где?
– У одной милой бабули, – я покосился на старушку, смотрящую телевизор.
Я подтянул петли на кухонных шкафах, заменил краны, а сейчас менял заднюю стенку в старом шкафу.
– Разве ты не охотишься за истинной? – недоумевал Леон.
– Именно.
Только там –
– Так при чем тут какие-то старушки?
– Долго объяснять.
Я представил, как начну объяснять, в чем дело. Все равно никто не поймет, как это – помогать бабуле за свой счет.
– И что, даже розы забросишь? Я, конечно, не заглядывал к тебе, но, подозреваю, что скоро все будет печально.
Ага, не заглядывал. Знаю я этого котяру. Все он уже разнюхал. Ему просто дико любопытно, что происходит и какой у меня прогресс с парой.
– Сашка польет. Я с ним договорился.
– О-о-о, – многозначительно протянул Леон.
И в этом “о” было спрятано так много. И вопрос, какой ценой, и почему, и как я мог доверить свою цветочную страсть пацану. В этом “о” даже чувствовалось, что Леон уже был в курсе, кого оставили ответственным за цветы.
– И ты не переживаешь, что он загубит все? Может, заскочишь?
– Уйми свое любопытство, кошак, – отрезал я.
Старушка повернулась ко мне и показала на люстру:
– Чую, надо еще люстру протереть. Три семьсот с тебя. И средство купи, у меня нет.
Я сам не понимал, почему беспрекословно делаю все, чтобы бы бабушка не попросила. Хотя, вру – знаю. Она отлично отвлекала меня от мыслей об убийстве и давала возможность быть на расстоянии вытянутой руки от истинной.
– Как Санек согласился? Этот упрямец же отказывался делать хоть что-то в клане.
Я знал, что ради возможности пересечься с Лесей парень будет досконально соблюдать инструкцию. Ни один сорняк дольше пяти минут не будет расти на грядке.– У него есть, ради чего стараться.
Я услышал сверху радостных крик.
– Пока, – попрощался я и прервал связь.
Сверху раздавались звуки восторга и веселья. Чуткий медвежий слух уловил радость и восторги пацанов, счастливый смех истинной и мужской баритон. Я сразу возненавидел последний голос. Запечатлел его в подкорке.
– Выпей.Полтора часа, пока семья сверху веселилась, я не мог сдвинуться с дивана. Меня словно парализовало. Я даже не заметил, как старушка встала и ушла, а потом сунула мне под нос чашку с отваром:
Тон командный, и я машинально вылил содержимое кружки в себя. Кипяток обжег горло, но это было даже хорошо – бодряще. Оцепенение немного прошло.
– Вот дурень! – приласкала бабуля и села в кресло.
Мы так и не познакомились за эти дни, что я был у нее. Зато в квартире у нее теперь царила чистота,
– Ох, ну заставляешь меня, принуждаешь, – глядя в телевизор, старушка покачала головой: – Так и быть, треклятый. Пятьдесят тысяч – и можешь переклеить коридор.
На следующий день я понял, что Нина выходит редко и осмелел – поднялся на ее этаж и стал ждать мужчину из ее квартиры.
И он мне сразу не понравился! И шея тонкая, и сам долговязый, и животик пивной. Ладно-ладно, вес лишь едва выше нормы, но со спортом он точно на вы.
– Бабуль, я ушел.
– Обои в вензелек купи, – крикнула она вдогонку.
В вензелек, блин! Как бы мне рисунок вензельком из мужа Нины не сделать.
Я проследил за ним до самой работы, узнал, что он душно-примерный тип в плане женщин в своем офисе и ни с кем не заигрывает. А я так рассчитывал на кабелиную натуру!
Однако, я нашел в нем отвратительное качество – это чувство юмора. Шутил он тупо и глупо. А все ржали. Раздражал меня до невозможности.
Офис у него оказался удобным для слежки, а стены – картонные. Слышимость – идеальная. И лишь одно обнадеживало – с Кудряшкой он общался лишь раз за день, и все это было сухо и по факту: как дела, как дети, и пока.
У него была проблема алкоголя, но после работы он отправился домой. Может, пил там?
– Почему без материала? – встретила меня бабуля у балкона.
– Ключей нет. Я же с обоями через окно не влезу.
– Тю! Сам влез, значит, и шкаф влезет.
– Я предпочитаю по старинке.
– Ну на тогда ключи. Только время теряешь, – пробубнила бабушка.
Я спал на диване сидя, а старушка уходила на ночь в спальню. Странный у нас, конечно, коллектив вышел, но делать нечего. Мою совесть облегчал прайс старушки.
В пятницу я снова отправился за будущим бывшим моей истинной, и уже было подумал, что снова вернусь ни с чем, как после работы мужик зарулил с коллегами в бар.
Пожалуй, сегодня будет чем поживиться!
Глава 8
Нина
Зря, вот зря я понадеялась, что достучалась до Серёни. И это было самое больное – сначала обрадоваться шагу вперед, а потом плакать над двумя шагами назад. Он даже телефон вырубил!
Помня, что случилось с машиной, я не отказывала. Деньги нужны теперь не только на ипотеку и кредит за машину, а еще и на ремонт. В страховую я пока так и не решилась обратиться. Было страшно. Я не знала, что им говорить. Прокатят меня с выплатой, скажут, не страховой это случай, милая. И я буду краснеть.А ведь неделя выдалась адовая. Я даже с мопсом гулять не успевала (мальчишки выручали), так как клиенты шли с самого утра до самого вечера. Всем нужно было еще вчера. Готовы были платить двойную плату, лишь бы взяла даже на позднее время.