Табула Раса
Шрифт:
– Хорошо. Полюшка, ты всё поняла? Беги домой, и скажи маме и тёте Марине, чтобы они там всё, что нужно приготовили. Конечно, ночка у нас выдалась, не приведи, Господь. Но я надеюсь, что к утру всё разрешится. И пострадавшим поможем, и с деревней разберёмся. Беги.
– Давай подумаем, как нам раненых нести, – сказал Алексей.
– Да, нам бы носилки какие-нибудь. На руках, боюсь, не дотащим.
– Ага, а ещё лучше каталку, как в больнице. И капельницу, – хмыкнул Раскольников.
В это время, пассажир разбитой машины зашевелился, пытаясь встать.
– Лежите, лежите.
– Да ладно, чего уж там. Я всё слышал, и понял, что мы основательно влипли. Так что тут уж хоть лежи, хоть бежи. Помогите мне встать, я уж лучше стоя эту новость приму.
Мужчины помогли ему подняться. Несколько секунд бедняга стоял покачиваясь, потом упёрся ногами в землю поувереннее.
– Извините, я не представился, Андрей Белокопытов.
Раскольников и Барминцев назвали себя.
– Что тут произошло-то? – Спросил Андрей.
– Непонятно, – ответил Барминцев, – но будем надеяться, что самое страшное уже позади.
– Тут девочка про деревню говорила… Ей не могло показаться? Всё-таки темно, и видимость никакая.
– Трудно сказать. Но выдумывать она не стала бы, наверняка, – сказал Виктор, – она достаточно разумна, что бы знать когда и как шутки шутить.
– Нет, я не к тому, что она наврала. Просто, я подумал, вот эта красная гадость, может оружие какое-то секретное с галлюциногенами.
– А вы не можете припомнить, что именно с вами произошло? – Спросил Барминцев.
– Ну, мы с моим двоюродным братом Максимом поехали в Ржев по наследственным делам. Всё было как обычно. Дорога нормальная. Деревню проехали. Ненаглядово называется. Мы ещё внимание обратили на красивое название. И всё. Больше ничего не помню. А что, Макс из машины выпал.
– Почему вы так подумали? – удивился Раскольников.
– Да у него ссадина во всё лицо.
– Андрей, я вынужден огорчить вас, но вы выглядите не лучше, – вздохнул Барминцев, – и сейчас нам надо придумать, из чего сделать носилки, чтобы вас с братом отнести в более приличное место. Не больница, конечно, но всё лучше, чем на дороге валяться.
– У Макса в багажнике палатка лежит. Из неё можно отличные носилки сделать, чтобы его отнести, ну а я сам как-нибудь доковыляю потихонечку. Пошли за палаткой.
Когда мужчины подошли к БМВ, то Белокопытов только ахнул. Машина, успевшая за это время встать вертикально, буквально на глазах погружалась в пыль.
– Стой, зараза! – крикнул Андрей, и, прыгнул на багажник машины, пытаясь своим весом выровнять её.
–Мужики, помогите! – Прохрипел он из последних сил.
Барминцев и Раскольников рванулись на помощь. Машина оказалась на удивление лёгкой, и выкатить её на чистый асфальт не составило никакого труда. Гораздо тяжелее оказалась поднять Андрея, распластавшегося на багажнике. Машина, освободившаяся от веса человека, снова завалилась вперёд и уперлась срезом в асфальт.
Андрей, поддерживаемый Алексеем, обошёл «попыгунью» вокруг.
– Ничего себе! Полмашины осталось. А Макс её всего три месяца назад купил. В кредит.
– Андрюха, давай мы сначала Максима на ноги поставим, а потом будем о кредитах думать, – сказал Барминцев, и
– Моей машины вообще больше не видно, – мрачно ответил Раскольников, – давай сначала носилки сделаем, пострадавших в дом переправим, врачей дождёмся, а потом о машинах думать будем.
Носилки из палатки и впрямь удалось сделать отличные. Осторожно уложив на них Максима, Раскольников и Барминцев собрались уходить, но Виктор с некоторой растерянностью обернулся на Андрея.
– Идите, мужики, не теряйте время. А я пока тут побуду. Либо мальчишки с врачом придут, либо вы вернётесь за мной, а я, честное слово, отсюда не убегу.
* * *
В момент странной и необъяснимой катастрофы большая, часть обитателей дачного посёлка, расположенного в местечке, неофициально именуемым местными жителями, Щучья Падь, уже мирно спала и, потому, пребывала в счастливом неведении. Однако, ещё несколько человек, кроме тех, кого произошедшее застало бодрствовавшими за столом Барминцевых, заметили странное явление. И одним из них был маленький Филипп, сынишка старшей Валеркиной сестры – Ирины.
Полуторагодовалый Филенька боялся темноты и всегда спал при свете ночника. Когда внезапно погас свет, малыш проснулся и заплакал от испуга. Ира попыталась его успокоить, но ребёнок заливался плачем всё пуще. От того, что света не было, ему становилось всё страшнее, но, ни одна лампочка в комнате не загоралась, сколько женщина не щёлкала выключателями. Ира пнула в бок мужа, который сладко посапывал, не замечая внезапной темноты и не слыша плача сынишки.
– Тёмка, ну что ты лежишь, как куль? Сделай же что-нибудь.
Артём проснулся, не понимая, чего от него хочет жена.
– Ирочка, что я должен сделать? Сейчас же ночь на дворе.
– Вот именно! У нас темно.
– А что ты от меня-то хочешь?
– Ты что не понимаешь? Свет не включается. Пробки, наверно, выбило. Пойди, проверь пакетники.
Артём был скрипачом. Он был очень хорошим музыкантом. Он играл вторую скрипку в оркестре Московского театра оперетты, был участником и лауреатом многих музыкальных конкурсов, в том числе и международных. Но при этом он совершенно не разбирался в технике вообще, и в электричестве в частности. И сейчас слова жены о необходимости проверить какие-то неведомые «пакетники» у него в животе скрутился холодный тугой узел.
Но делать было нечего. Под строгим взглядом Ирины, который Артём различал даже в темноте, он с тоской нашарил халат и тапочки и обречённо поплёлся на веранду воевать с электрическими предохранителями.
Пока несчастный скрипач с тоской разглядывал слабо поблёскивающее в темноте окошечко счётчика, на веранду вышел тесть.
Полковник танковых войск Сосновский имел голос командный и норов решительный. В глубине души Артём его побаивался. Сосновский категорически не понимал, как нормальный взрослый мужик целыми днями пиликает на скрипочке. Вот и сейчас полковник приготовился дать своему зятю серьёзный нагоняй.