Таинственный всадник

Кэнхем Марша

Но спорам был положен конец, когда утром Антуан проснулся в лихорадке.

– Ты едва открываешь глаза, – сказала Рене брату, играя с ним в шахматы. – Я удивляюсь, что Финн до сих пор не явился сюда и не выгнал меня.

Он пошел приготовить бульон. Антуан наморщил нос. Наверное, он не смог найти крылья летучей мыши и цыплячьилапки,чтобысваритьвгоршке.

Рене

улыбнулась.

– От него тебе лучше, не правда ли?

В ответ мальчик снова наморщил нос. Дверь спальни открылась. Появился Финн с подносом, на котором стояла небольшая миска с бульоном.

От мощного запаха горчицы Антуан закатил глаза и умоляюще взглянул на сестру.

Ты не можешь сказать ему, что мне уже намного лучше?

Она покачала головой.

– Нам стоит слушаться Финна. Он занимался твоим кашлем и мокрым носом, когда ты был еще в пеленках, и я не собираюсь вмешиваться и злить его.

Я не кашляю, и у меня совершенно сухой нос. Посмотри.

Он повернулся к ней лицом, но Рене только улыбнулась.

– Может быть, завтра я спасу тебя от бульона из крыль–ев летучей мыши, сердце мое. Но сегодня вечером ты во власти Финна.

Она встала и принялась собирать разбросанные шахматы. Антуан откинулся на подушки в полном отчаянии.

Когда Финн прилепил на грудь Антуану свежий пластырь, Рене наклонилась и нежно поцеловала брата в щеку.

– Спокойной ночи, приятного сна. Знай, я люблю тебя всем сердцем. Если тебе что-то понадобится… – Она не закончила фразы, хорошо зная, что Финн не отойдет от мальчика, пока тот не заснет.

Провожая ее в холл, Финн успокоил Рене:

– Я оставлю смежную дверь открытой на ночь, хотя и не могу сказать, что это для меня большое удовольствие. Молодой господин храпит почти так же громко, как Пиджин.

Рене благодарно улыбнулась, и они с Антуаном подмигнули друг другу: уж кто бы говорил насчет храпа…

– Тогда спокойной ночи…

– Спокойной ночи, мадемуазель. Если вам что-то понадобится…

– Я сама смогу справиться. Не волнуйся.

– Да как же не волноваться! Никто ни на что не годится здесь, кроме молоденькой Дженни, но у нее сегодня дел по горло в западном крыле. Она приводит комнаты в порядок.

Рене прикусила нижнюю губу. Госпожа Пиджин получила указание от лорда и леди Пакстон проветрить большие спальни к их прибытию, намеченному на конец недели. Они собираются привезти с собой гостей, которые останутся здесь до дня свадьбы. Ведь до события меньше двух недель.

Рене послала воздушный поцелуй Антуану и прошла через холл в свою комнату. Там затопили камин, воздух был сухой, и было почти так же тепло, как в комнате у Антуана. Два толстых полена ярко пылали на решетке, желтые языки пламени лизали дерево.

Она потерла рукой шею и подошла к окну. Небо было хмурым. Последние два

дня были довольно холодными, и сквозь стекло ничего не было видно, кроме темноты. Ее пристальный взгляд коснулся запора на окне. Рене убедилась, что оно так же крепко закрыто, как и несколько часов назад, когда она уходила.

Финн, спасибо ему, оставил графин вина; девушка наполнила бокал и выпила половину большими глотками. Вино было густое, с привкусом железа и плесени, но оказалось крепким, и Рене сразу почувствовала его действие, даже внутри потеплело. Она осушила бокал и налила снова – на случай, если не удастся заснуть в эту ночь. Она все еще не приняла решения и боялась, что не примет его и за час до назначенного свидания.

Все еще стоя у окна, Рене подняла руки, вытащила булавки и тонкие серебряные гребни из волос и попробовала массировать кожу на голове, надеясь, что массаж поможет отделаться от странного беспокойства, которое начало ее охватывать. Так происходило каждую ночь. Не важно, устала она или нет, но, когда она оставалась одна в своей темной комнате, глаза не повиновались ей, тело не расслаблялось, она не могла уснуть. Она отключалась всего на несколько тревожных минут, но даже тогда ее мучили ужасные видения из прошлого.

Рене сделала еще глоток, отстегнула ленты ниже талии, и белый муслин расправился и лег свободной волной. Рене выпила остатки вина так же лихо и уже не могла понять, что происходит – реальность это или воображение? Впрочем, где-то в глубине души она ждала этого…

Он ничем не обнаружил своего присутствия. Возможно, лишь слабый свет камина выдал его либо едва уловимый запах тумана, кожаного седла или влажной шерсти накидки. В любом случае Рене знала, что Капитан Старлайт здесь.

Она закрыла глаза и вздрогнула от ледяных покалываний в позвоночнике.

– Что вы делаете здесь, месье? Зачем вы снова явились?

– Я тоже спрашивал себя об этом, мамзель. Единственный ответ, который я смог придумать… я здесь из любопытства.

– Любопытства?

Она услышала тихий шорох его шагов по ковру – он вышел из угла и направился к ней. Капитан Старлайт резко остановился за спиной Рене, и она ощутила жар, исходящий от его тела.

– Из любопытства, – снова повторил он, – я хотел узнать, понимаете ли вы на самом деле, какую опасную игру затеваете… Или все дело в том, что вы считаете, будто мной управлять легче, чем Росом?

– Я ничего подобного не думаю, никем из вас невозможно управлять, и я не пытаюсь этого делать.

– Нет?

Рука, обтянутая черной перчаткой, скользнула мимо ее плеча, и она почти ожидала увидеть вспышку из дула пистолета. Но никакого оружия в руке не оказалось, и единственная искра, которую она увидела, была искрой от бокала, который он забрал у нее и поднес ко рту.

– Я всегда считал, что бренди лучше всего разгоняет всех чертей, но оказалось, что незрелый кларет с привкусом ржавчины тоже может сгодиться.