Таинственный всадник
Шрифт:
– Вы сказали, я пробыл здесь уже три дня? Какое сегодня число?
– Девятое, месье.
– Девятое. О Господи! А вы, предполагается, выходите замуж четырнадцатого? Почему же, черт побери, вы все еще здесь?
– Не было выбора, месье. Вас нельзя было переносить, а мы не могли оставить вас здесь одного.
– Ради Бога, помогите мне найти мою одежду…
Он попробовал подняться, но каждое движение отзывалось дикой болью. Рене подбежала к нему.
– Вам нельзя двигаться, месье! Вы еще недостаточно окрепли.
Тайрон стиснул зубы от
Рене быстро взяла кувшин и налила воды в стакан, потом, поддерживая за шею, поднесла воду к губам Тайрона. Его рука снова накрыла ее руку. Девушка держала стакан и не выпустила даже тогда, когда его голова снова упала на подушки, а его губы стали понемногу расслабляться.
– Снимите повязку. Я хочу посмотреть, так ли уж плохо.
– Я не думаю…
Его рука стиснула ее руку так сильно, что Рене испугалась, не хрустнет ли стакан.
– Пожалуйста.
– Хорошо, – проговорила она по-французски очень тихо, почти шепотом.
Рене помогла ему приподняться. Зрелище было не из приятных, и Тайрон не удержался от проклятия. Отверстие в теле зашито толстой черной нитью, а края прижжены раскаленным лезвием ножа. Кожа, окружающая рану, стала сине-фиолетовая, с желтыми пятнами у ребер.
– Сейчас рана выглядит намного лучше, чем три дня назад, – заверила его Рене. – Вам повезло, месье, пуля прошла между ребрами. Навылет.
Тайрон фыркнул и снова уронил голову на подушки.
– Вы должны простить меня, если я кажусь вам неблагодарным, но в последний раз я лежал на спине и не мог пошевелиться в раннем детстве.
Он умолк, собираясь с силами, чтобы сказать:
– Но я должен сделать кое-что.
Она проследила за его взглядом, направленным на фарфоровый прибор в углу, сняла крышку и приподняла край одеяла, но он протянул руку.
– Я не думаю, мамзель, что я такой уж беспомощный, – проворчал он, отворачиваясь.
– Да, конечно, в прошлые дни вы были значительно слабее, – заметила она.
Теперь настала очередь Тайрона покраснеть.
– Ничего не поделаешь, мамзель, – коротко бросил он, – я был в беспамятстве.
Она подала ему горшок.
– Я подожду за дверью?
– Пожалуйста, – процедил он сквозь зубы.
Рене была на полпути к двери, когда ее осенило.
– У вас есть мать, месье?
– Была. Она умерла, когда мне было восемь лет. – Он склонил голову набок. – Вы считали, что я вылупился из яйца?
– Да нет, ничего подобного. Конечно, нет. Я просто хотела узнать, жива ли она сейчас. Может, вам было бы удобнее, если бы о вас заботилась мать или…
– Жена? – хмуро добавил он. – Уверяю вас, мой статус закоренелого холостяка прекрасно известен во всем округе.
– Я думаю, не будет большим преувеличением сказать, Капитан, что вы не совсем точны: у вас может быть жена и десять детей в любом округе, – высказала Рене свою точку зрения на холостяцкое житье Тайрона.
– Все могло быть, конечно, – согласился он, но при этом воинственно
Рене обдумывала его слова, ожидая за дверью. Она услышала, как он громко кашляет, давая ей понять, что она может вернуться.
Она накрыла крышкой горшок и поставила его в угол, потом подошла к постели и подоткнула одеяло, закутав Тайрону ноги.
– Вы наверняка о ком-то заботились, месье, – сказала она, глядя на него из-под густых ресниц.
– Вы хотите в это верить, мамзель? Вам кажется, что я пережил какую-то трагедию? И вместо того чтобы броситься с утеса в пучину моря из-за несчастной любви, я решил всю жизнь мстить судьбе, совершая преступления и принося другим несчастья? – Тайрон Харт вздохнул и покачал головой.
– Тогда почему вы делаете то, что делаете, месье? Почему вы убиваете и крадете?
– Во-первых, сознательно я убил только двоих, и в обоих случаях, должен вас заверить, они пытались убить меня. – Он наблюдал, как она уже в десятый раз поправляла одеяло. Тайрон ожидал ее испытующего взгляда. – Во-вторых… мне это интересно, меня это возбуждает. И, как это ни странно звучит, я тешу свое чувство юмора – до чего же интересно дразнить таких болванов, как Бертран Рос. А как насчет вас?
– Меня?
– Я полагаю, что брак – не с ублюдком вроде Винсента, конечно, – решил бы многие ваши проблемы. У вас нет желания иметь мужа, который бы обеспечил вам безопасность и защиту?
– Я именно так и думала и всегда этого хотела, – сразу же ответила Рене.
– А теперь?
– Теперь? – Ее голос стал мягче, глаза, казалось, затуманились, из них ушла прежняя сосредоточенность. – Теперь я бы снова хотела почувствовать тепло. Я хотела бы найти место, где Антуан смог бы снова научиться смеяться, а Финн позволил бы нам заботиться о нем – для разнообразия. – По телу Рене пробежала дрожь – она чувствовала, что его глаза неотступно наблюдают за малейшими переменами в ее лице. Чтобы скрыть беспокойство, внезапно охватившее ее, Рене взялась за полоски ткани, приготовленные для перевязки. – Надо сменить повязку, месье, уже пора. Капитан, вы сможете сесть сами или мне сходить за Финном, чтобы он поднял вас и посадил?
– Я смогу сесть, – мрачно произнес Тайрон и протянул правую руку. – Если вы поможете мне.
Он обхватил рукой плечо Рене, она поддержала его, и Тайрон сел, но чего это ему стоило, стало ясно по скрежету стиснутых зубов. Наконец он тяжело выдохнул.
– С каждым разом все легче, – проговорил Тайрон, едва не уткнувшись ей в шею.
– Вы так думаете, месье?
Он хмыкнул в ответ, а Рене быстро заработала руками. Тайрон неловко наклонялся к ней, ему было трудно удерживать равновесие, а ее руки перебрасывали ткань через плечо на спину. Он коснулся лбом ее ключицы, ему было трудно сидеть, не опираясь на нее, но он храбрился, и она не могла отстраниться, чтобы избежать его близости.