Так бывает...

Павлова Александра Юрьевна

Он изучал мое тело, позволяя изучать его, чтобы доставить еще больше наслаждения друг другу. Он делал такие вещи, от которых мне всегда становилось стыдно, стоило лишь представить. Но он не давал мне стыдиться, заставляя лишь извиваться в его руках от удовольствия. И сама я делала все, о чем раньше и не думала. Мне, так же как и ему, нравилось чувствовать превосходство от того, что я доставляю удовольствие. Мне нравились его хриплые стоны, нравилось видеть его красивое лицо, искаженное наслаждением. Его тело, мускулистое и крепкое, сводило с ума своим

совершенством.

Мы не спали ни минуты из этой ночи, будто не в силах оторваться друг от друга. Вместе сходили в душ, где он помыл меня, лаская своими умелыми руками, пока не довел до нового акта. Потом мы пошли на кухню, где меня попытались накормить, и опять-таки не удачно: секс на столе - это нечто! И снова кровать, с уже влажными простынями и такими же телами на них.

Когда начало светать, я оделась и попросила отвезти меня в центр. Он только кивнул. Остановившись на площади, он подарил мне последний, самый сладкий поцелуй, полный нежности и благодарности. Я улыбнулась своему незнакомцу и выскользнула из машины, растворяясь в толпе людей, спешащих по своим делам.

Стоило мне зайти в общагу и начать раздеваться, как в дверь тут же стали стучать. Я, зная, кто там, спокойно подошла и открыла.

– Где ты была?- прорычал Антон, вламываясь в комнату.

– Тебя это не касается, - сложив руки на груди, ответила я.

– Касается!
– продолжал злиться парень.
– Где ты шлялась?

– Я еще раз повторяю - тебя это не касается!
– начиная злиться, ответила я, глядя прямо ему в глаза.
– Мы с тобой больше не пара. После того, что ты вытворял, ты не имеешь права требовать от меня ответа!

– Ты с ним уехала?! Да?!
– подойдя ко мне вплотную, рычал парень.

– Да! С ним! И ни капли не жалею об этом!
– прокричала я в ответ.

– Дрянь!
– рыкнул Антон, и мою щеку обожгла пощечина.

Я на мгновение закрыла глаза. А когда подняла, со всей ненавистью, что во мне была, посмотрела на него.

– Убирайся, - тихо, но отчетливо, произнесла я, яростно прожигая его взглядом.

Антон только зло взглянул меня и вылетел из комнаты.

Я приложила ладонь к горящей щеке, не в силах поверить, что он посмел меня ударить. Он, всегда нежный и заботливый, поднял на меня руку! И почему я раньше не замечала в нем такой агрессии? Ведь он всегда был вспыльчивым, ревнивым до абсурда, а я на все закрывала глаза. Наверно слишком сильно закрывала, раз не заметила, когда он стал мне изменять. А ведь по его пьяному бреду я помню, что это началось еще в школе. И продолжалось на протяжении всего этого времени. А ему еще хватало наглости утверждать, что я дорога ему, потому что он просто изменял мне, а не бросил. А теперь я чувствую себя наивной дурой, над которой смеются все подряд.

Решив, что сейчас мне надо побыть подальше от взбешенного Антона, я собрала вещи и уехала домой на две недели, наплевав на учебу. Рассказала маме об Антоне, но умолчала о своем поступке - ей это знать не к чему.

Она полностью поддержала меня, сказав, что такой парень мне не нужен. Все время, что я находилась дома, меня доставали звонки Антона. Сначала он звонил, чтобы поругаться, потом чтобы сказать, что готов меня простить, если я вернусь к нему. Вот это меня больше всего взбесило.

– ТЫ готов простить? А сам ты не хочешь попросить прощения? Ты мне, козел, изменял направо и налево, стоило мне только отвернуться, а я должна просить прощения?! За что?

– Ты мне изменила!- рычал в трубку Антон.

– Я тебе не изменяла, поскольку к тому моменту, как я уехала с другим, мы уже не были парой! Заруби себе это на носу: я к тебе не вернусь!

Он пытался еще несколько раз позвонить, но я не брала трубку. Мама, не вытерпев, ответила ему однажды. Таких слов от мамы я еще не слышала. В свободное от звонков Антона время, я думала о своем незнакомце, с каждым днем все больше и больше удивляясь себе: как я, рассудительная и уравновешенная, могла так поступить. И почему? Я понимаю, конечно, целовался он обалденно, но это же не повод зомбировано за ним идти. Хотя не могу сказать, что я жалею, просто не узнаю себя. Решительно выбросив все из головы, я вернулась в общагу, с твердым намерением погрузиться с головой в учебу.

В первый же день встретила Антона. Он только кивнул и тут же отвернулся, а я облегченно вздохнула. Накатила мимолетная ностальгия по нашим отношения, но я тут же выбросила эти мысли из головы.

Зайдя в аудиторию, села рядом с Лизой. Она мне весело подмигнула и тут же стала посвящать во все случившееся за время моего отсутствия. Куча новостей и сплетен благополучно прошли мимо моих ушей. Кроме последней.

– Наша Клуша ушла, наконец, на пенсию!
– радостно провозгласила Лиза.

Вот эта новость меня обрадовала. Клуша, так прозвали нашу математичку за фамилию Клушина, уже давно достала всех студентов своим старческим маразмом и кретинизмом. Ее бесконечные придирки, постоянно снижаемые оценки и прочие радости достали всех первокурсников уже через неделю. Меня в том числе, поэтому я не меньше подруги рада была тому, что так быстро избавилась от нее. Эх, не завидую я пятикурсникам, которые столько лет терпели ее.

– А математику теперь ведет новый препод! Ты бы его видела!
– мечтательно закатила глаза Лиза.

Она в подробностях стала описывать сей объект страсти многих студенток. Молодой преподаватель стал самой главной новостью ВУЗа за последнее время. Я послушала дифирамбы о нем от силы минуты две, потом благополучно погрузилась в свои мысли, позволив думать Лизе, что я внимательно ее слушаю. Она соловьем разливалась о новом преподавателе, пока не прозвенел звонок. Я даже вздохнула облегченно, когда подруга замолчала. Но рано я стала обольщаться. На следующей перемене, а потом на еще двух, Лиза продолжала восхищаться новым учителем. Мне даже стало любопытно на него посмотреть: такого восторга в глазах подруги я еще не видела.