Так бывает
Шрифт:
– Ну, малец, наделали мы с тобой делов, – закончив разговор по телефону, грустно произнес дедушка и приобнял Васютку за плечи. – Что ж ты сразу-то мне не сказал, что впервые меня видишь? А одежда? Не заметил разве, что не твоя?
– Я думал, и у меня дедушка появился, – сквозь всхлипы разобрала пожилая пара. – И комбинезон, думал, новый, в подарок… аааа…
– Ладно, ладно, не реви! – мужчина прижал мальчика к себе покрепче. – И я хорош! Тут не так ошибешься, когда внука раз в полгода видишь…
Вася всхлипывал, уткнувшись носом деду в шею. Чуда не произошло, а так хотелось! Дедушка покачивал его на
– Сейчас приедут твои родители, вот напугали мы их, представляешь, малыш, и нашего внучка привезут, – промолвила бабушка.
– А еще полицейского настоящего привезут! – уже игривым голосом продолжал дед. – Вот и будем ему рассказывать, что никто тебя не похищал, а просто обознатушки вышли. А воспитательница – русским же языком сказал, за Молчановым пришел, тоже, видать, недосмотрела…
Тут начала всхлипывать и женщина.
– Полина, Василий! Отставить слезы! – пресек мужчина ситуацию. – Главное, что все хорошо закончилось и все нашлись! Встряхнитесь, юнги! Знаете что – был у нас один внук Вася, а будет теперь два! Правда же, бабуля? Что у нас, пирогов на всех не хватит? Вот родственники подъедут, чаю попьем по-семейному и договоримся! А полицейский засвидетельствует!
– Дай-то Бог! – бабушка даже перекрестилась про и этих словах. – Чтоб все мирно, плохого-то не хотели сделать…
Вася радостно стал вытирать мокрыми ладошками лицо:
– Вы меня удедарите? То есть… э… привнучите? Я же похож на вас!
– Конечно, такой бравый морячок, Василий Андреев Александрович! Как такого хлопца не привнучить? Правильно же говорю, бабуля? – дед подмигнул хитрым голубым глазом своей лучистой и улыбающейся сквозь слезы жене: – Вот и договорились, юнги!
Раздался звонок в дверь.
Старый дом в Ксанфи
– Как же вы мне надоели со своими «не так», «нельзя», «не трогай», «не говори», «не делай»! – в сердцах крикнул Митя родителям. – Глаза бы мои вас больше не видели, а уши – не слышали!
Подросток с силой захлопнул входную дверь и выбежал во внутренний дворик.
Молодая женщина чуть было не поддалась порыву и не бросилась за сыном.
– Лиля, пусть побудет один, – удержал ее за руку муж. – Это все переходный возраст, да и полная адаптация, видимо, еще не наступила.
– Капанеус, – вздохнула женщина, – я его понимаю, восемь месяцев прошло уже после переезда, но и я чувствую себя не в своей тарелке. Ксанфи – прекрасный городок, Греция – чудесная страна, но все это так разительно отличается от нашего родного Магнитогорска. А у Мити еще и школа новая, и не с кем на русском даже поговорить из сверстников, а на английском – сам не хочет. Да и состояние дома оставляет желать лучшего…
– Лиля, только ты не начинай. Дом, видите ли, ей не нравится. Ты же знаешь, как долго я шел к тому, чтобы вернуться на родину и отсудить у властей города дом деда. Да, здесь требуется капитальный ремонт, но не все сразу. Почти три десятка лет простоял он пустым. Но я помню времена, когда здесь все было по-другому, и я сделаю его еще лучше. С Демитрусом я поговорю. И еще раз прошу, здесь он – Демитрус.
Лилия заломила руки и, сдерживая рыдания, прикрыла рот рукой.
Капанеус
– Демитрус, хочешь – верь, хочешь – не верь, а этот дом непростой. Он исполняет желания! Стоит выкрикнуть во весь голос то, что тебе хочется, – и оно исполнится.
– Пап, ну что за ерунду ты говоришь? Сказки для малышни!
– Однажды, мне тогда было лет десять, я повздорил с родителями и крикнул им во весь голос что-то подобное, что видеть их больше не хочу, и убежал в сад. А после, переждав некоторое время, украдкой вернулся в дом и решил переночевать на чердаке. Думал, все меня потеряют, забеспокоятся и оценят. Наутро я не узнал наш дом – здесь царила непривычная тишина и не было ни следа нашей большой греческой семьи. В ужасе я понял, что загаданное мною исполнилось. Я бегал по комнатам, звал родителей, братьев и сестер, прислугу, и только эхо отвечало мне. О том, что семье пришлось в срочном порядке уехать, позволяли судить впопыхах забытые книги и игрушки, одежда и другие личные вещи. Это были самые страшные мгновения в моей жизни, сынок.
– Они бросили тебя одного?
– Они просто не нашли меня, думали, что я спрятался у соседей или у друзей. Но быстрые поиски не дали результатов. Пока они собирались и искали меня, я мирно спал на чердаке, укрывшись старыми мешками. Потом, добравшись до знакомых, я узнал, что той весенней ночью 1967 года произошел в Афинах военный переворот «черных полковников». Власти обвинили греческих коммунистов в сочувствии Советскому Союзу, и те, кто не успел скрыться, были арестованы и подверглись репрессиям. Мои родители успели уехать. Наша семья нашла приют в СССР, и только через полтора года, пройдя через ряд мытарств, благодаря помощи дальних родственников, я пересек границы и воссоединился с родными.
Парень молча слушал отца, разглядывая носки своих кроссовок. По неровному дыханию сына Капанеус понял, что и подросток так же взволнован, как и он сам.
– Понимаешь, сынок, мне знакомы те чувства, когда оказываешься в совершенно незнакомой стране, без знания языка и законов, не имея ничего своего. Но вместе с семьей мы преодолели эти трудности, мы выжили. А у нас здесь есть целый дом – наш дом!
– А в чем волшебство-то дома? – тихо задал вопрос Демитрус.
– В том, что десять лет назад, после падения СССР, я приехал сюда, проник через заколоченные двери вовнутрь и крикнул во весь голос в холле: «Во что бы то ни стало однажды я вернусь сюда, в свой дом, со своей семьей!» – и, как видишь, все вновь сбылось. Но, наверное, я не очень умею формулировать желания. И еще боюсь, как бы не сбылось то, о чем ты двадцать минут назад прокричал в этих стенах…
Теплый вечер окутывал приятной прохладой отца и сына, таких похожих и таких разных одновременно. Вокруг шумел заросший фруктовый сад, а из открытого окна дома на них устремляла взгляд, полный нежности и любви, жена и мать.
– Я понял тебя, папа, – прервал затянувшуюся паузу подросток и, быстрым шагом направившись к дому, через секунду скрылся в дверном проеме.
Капанеус закрыл глаза, прислушался к стрекоту цикад и вдохнул запах цветущего миндаля и анемонов. Так пахла родина – сладко и нежно. Он был дома.