Такламакан
Шрифт:
Первый умер сразу у выхода, очевидно, просто от истощения сил. А остальные двое после своих олимпийских усилий увидели перед собой отвесную стену высотой в четыре этажа.
Они пытались преодолеть ее с помощью своих топоров, грубых скрученных веревок и чугунных крючьев. Два Спайдера с современными паутинами и точечными зажимами этой стены могли бы и не заметить. Пит и Катринко на ней могли бы лагерь устроить и дыньку скушать, но для двух измотанных человек в одежде из шерсти и кожи и самодельных ботинках она была непреодолима.
Один из них свалился со стены и сломал себе спину и ногу. Второй решил остаться
Эти трое были мертвы уже давно, год, быть может. Над ними поработали и муравьи, и тонкая соленая пыль Такламакана, и высыхание замерзших тканей. Три высохших мумии азиатов, черные волосы, кривые зубы, сморщенная смуглая кожа и забавная одежда, заляпанная кровью.
Катринко протянула разъем кабеля, лихорадочно болтая под маской.
– Смотри, ты посмотри на эти ботинки! На рубашку вот этого – можно это назвать рубашкой?
– Я бы назвал этих ребят очень смелыми скалолазами, – сказал Пит.
Он забросил глаз на проволочке в дыру, которую пробили эти трое.
Внутри тринадцатого купола раскинулся огромный лес мониторов. В основном микроволновых антенн. Вершина купола была не из твердо спеченного бетона, как у других, это был какой-то прозрачный для радаров пластик. Темный внутри, как и другие купола, герметически закупоренный – до тех пор по крайней мере, пока трое мертвецов не прогрызли в стене дыру. И никаких признаков радиоактивных отходов.
Пит и Катринко нашли небольшой лагерь, где жили эти трое. Их бивак. Три человека, терпеливо прогрызающие себе путь к свободе. Сжигающие последние свечи и масляные лампы, доедающие мелкими кусочками последние пайки, допивающие последние кожаные фляги и соскребающие для питья иней. Все это время в окружении джунглей спутниковых антенн и волноводов. Питу очень страшной показалась эта сцена. Очень мерзкой. Но впереди ждало худшее.
Пит и Катринко взяли полное снаряжение для проникновения. Потом они вломились сквозь крышу купола, где легче всего было резать. Проникнув, герметизировали за собой купол, но лишь слегка, на случай, если придется отходить быстро. Опустив рюкзаки на шнурах на пол, они спустились на саморастягивающихся веревках. Оказавшись внизу, Пит и Катринко закрыли пробитый выход каменной крошкой на клею, чтобы перекрыть путь воющему ветру и загрязнениям.
Сразу же в куполе стало тепло. Тепло и влажно. Сырость собиралась на полу и на стенах. И еще – очень странный запах. Как запах дыма и старых носков. Мышей и пряностей. Супа и уборной. Уютная человеческая вонь из недр земли.
– Вот бы Подполковнику понравилось, – шепнула Катринко по кабелю, оглядывая громоздящиеся машины через спекс в инфракрасном диапазоне. – Заложить сюда шашку аммонала, и уж точно будет переполох в чьей-то автоматической системе.
Пит же думал, что сложившаяся ситуация дает превосходный шанс погибнуть. Автоматические охранные системы – самый опасный аспект его профессиональной жизни, несколько смягченный тем фактом, что разумные и агрессивные системы охраны часто убивают своих владельцев. Это диктуется основными инженерными принципами: изощренные и параноидальные системы то и дело дают ложные срабатывания. На белок, собак, ветер, град, дрожание почвы, горячих любовников, забывших пароль... Они обладают интеллектом и
Но если эти машины и принадлежали охранной системе, то они не заметили здоровенную дыру, терпеливо прорубаемую в стене купола. Крепеж и трансмиттеры выглядели не слишком хорошо, покрытые древними пятнами изморози и льда. Склад утиля, с четким запахом сдохшей техники. Значит, эти умные, дорогостоящие, параноидные системы охраны забросили. Кому-то они надоели, и их отключили.
У подножия микроволновой башни нашелся пробитый крысиный лаз, затянутый овечьей шкурой. Пит запустил туда глаз-шпион, осмотрел пробуренную шахту. Туннель был достаточно широк, чтобы там поместился автомобиль, и он уходил вертикально вниз дальше, чем позволял заглянуть проводок глаза.
Молча выдернув из стены ржавеющий чугунный крюк, Пит заменил его современным якорем на клею. Потом продел сквозь ушко якоря саморастягивающуюся веревку и тщательно закрепил на себе обвязку.
Катринко задрожала от нетерпения:
– Пит, я сама хочу! Дай я пойду вперед!
Пит застегнул карабин на обвязке Катринко и связал свой и ее спексы волоконно-оптической нитью, вплетенной в веревку. Потом хлопнул бесполую по плечу:
– Шуруй, детка.
Катринко блеснула паутиной схватывающих перчаток и прыгнула в дыру ногами вниз.
Будущие беглецы интенсивно использовали тросы, уже находившиеся в туннеле. Время от времени попадались керамические скобы, прижимающие тросы к каменной стене. Восходители карабкались от скобы к скобе, используя лестницы из бамбуковых шестов и железные крючья.
Катринко прекратила спуск и отстегнулась от веревки.
Пит спустил вниз рюкзаки, потом прыгнул и спустился сам. Остановившись у ведущей распорки, он перестегнул веревку и снова пустил Катринко вперед, глядя сквозь спекс на ее продвижение.
Внизу туннеля что-то жутковато светилось. Внимание!
Пит ощутил знакомое неясное напряжение, нахлынувшее с безумной интенсивностью. Страх, любопытство и желание: отчетливое, горячее, воровское возбуждение настоящего проникновения. Будто сходишь с ума, но куда лучше безумия, потому что ощущаешь все с необыкновенной ясностью. Это и есть первобытная сущность жизни Спайдера, слишком глубокая, чтобы выразить ее словами.
Свет стал жарче в инфракрасном диапазоне спекса. Внизу разлеглась металлическая ширь со щелями, блестящая, как никелированная мойка, жалюзи с горячими щелками света. Катринко приделала пенную скобу к стене туннеля, закрепилась на ней, отклонилась назад и запустила глаз сквозь щель.
У Пита были слишком заняты руки, чтобы тянуться к спексу.
– Что ты видишь? – шепнул он по кабелю.
Катринко вывернула шею назад, прижимая руки в перчатках к очкам на лице:
– Все вижу! Сады Эдема и города из золота!
Когда-то пещера была сплошным камнем, континентальной толщей. Ее высверлили буром русской работы.
Сухой колодец в очень сухой земле. А потом несколько очень усталых, очень выгоревших на солнце и очень решительных оружейников коммунистического Китая заложили на дно сухого колодца водородную бомбу в одну мегатонну. Когда начался термоядерный синтез, сейсмографы заплясали фавнами аж в далекой Калифорнии.