Такси счастья
Шрифт:
Рыдая, сморкаясь в платок, Саша валялась на диване, поверженная очевидной несправедливостью и жестокостью мира, а мир над нею посмеивался и глумился, дескать, что, не ожидала? Не ожидала! Ударили внезапно. Без предупреждения. Тут зазвенел злобный комар Сашиного подсознания: «Чего внезапного? Не знала разве, что твой Игорь — сто восемьдесят сантиметров на восемьдесят килограммов инфантилизма, безответственности, слабохарактерности. Ничтожества, черт побери! И поняла ты это не сейчас, а давно, но продолжала с ним отношения! А почему? Потому что сама на сто семьдесят сантиметров шестьдесят килограммов инфантильна.
«Ну, допустим, — всхлипнула Саша, — моя вина есть, не отрицаю. Но неужели это все?!»
«А чего тебе еще? Или ты от него хотела кошелек, шпагу, сердце и бессмертную душу в пользование на веки вечные?»
«Да, хотела!»
«Этого тебе, между прочим, никто не обещал!»
В общем, да, не обещал.
Внутренний чертик захихикал: «А чего тогда возмущаешься? Предъявы миру адресуешь?»
Саша оборвала нудящего комара — чертика — грозного обвинителя (она, кстати, давно заметила, что в ней будто сидит народный судья, который часто ее совестит, иногда совсем не к месту!) и возопила со всем пылом искренности: «Я женщина! Человек! И, как любой человек, хочу теплоты, нежности, чтобы иногда меня кто-нибудь просто приласкал, по голове погладил. Что тут непонятного?»
Чертик упал под стол и стал там кататься от смеха. «Ну, вот и погладил!» Саша пнула его, чтобы он заткнулся, и снова погрузилась в невеселые размышления.
Конечно, если мыслить системно, то вполне можно додуматься до мыслей в стиле: «Если Игорь не прошел проверку на вшивость теперь, то, может, и к лучшему? Потому что дальше нам обоим было бы только хуже!» Но не всегда можно позволить себе такую роскошь, как системное мышление, иногда захлестывают эмоции, и нечто такое, сугубо женское, и…
Сейчас именно тот случай. «Уж если ты разлюбишь, так теперь, когда весь мир со мной в раздоре»… Однако хватит ли у нее запаса прочности? А может, Саша сама во всем виновата? Например, ее подруга Света утверждает, что в отношениях мужчины и женщины Саша априори выбирает проигрышную позицию.
«Ты, Саня, невозможная дура! Потому что искренность — не та основа, на которой строятся успешные отношения».
Услышав сей житейский постулат, Саша удивилась и возразила, мол, как же так, нас учили, что именно искренность, забота о мужчине, самоотверженность и преданность красят женщину.
А Света захихикала: «Выплюнь и забудь эти сто раз пережеванные истины. Посмотри на меня!»
Саша внимательно посмотрела, и подумала, что видимо в Светиной теории эгоизма, как залога успешной семейной и прочей жизни, есть здравый смысл. Потому что Светин муж, Витя, жену обожает и даже, кажется, робеет. Смешно, такой большой, толстый Витя, уважаемый депутат от правильной фракции, а побаивается собственную жену.
Светино правило номер один: надо быть стервой.
Светино правило номер два: если не получается с номером первым, надо хотя бы казаться стервой, притворяться ею.
Стервой же определяется особь женского пола, которая не привыкла заморачиваться на предмет всяких там морально-нравственных принципов. Она помнит, что мужчины — вчерашние обезьяны, позавчерашние питекантропы, то есть
«А ты, Александра, не стерва! И что хуже всего — не пытаешься ею казаться!»
Но у Саши и не получится. Что она, актриса больших и малых драматических театров? Она всегда спотыкается о свою искренность, как о ненужный хлам.
А может, причина Сашиных неудач на личном фронте в чем-то ином? Внешность? Нет, она не жалуется и не упрекает создателя за халтуру… Конечно, имей Саша возможность самой выбирать для себя внешность, она бы выбрала что-нибудь другое. Позатейливее, поизящнее. Поаристократичнее. Но выбрать никто не позволил. Вообще не спрашивали. Дали: рост около среднего (Саша бы, ясен пень, взяла побольше), волосы цвета мышиного (зря — ей идет цвет «очень светлый блондин»), фигуру, увы, склонную к полноте (на всю жизнь приговорив Сашу к диете!), короче, если рассматривать по отдельности, получается безрадостно, а в общем и целом то, что называется Александрой Семеновой, выглядит вполне пристойно. Бывает и хуже. Кстати, эти самые женщины системы «хуже не бывает» зачастую весьма счастливы именно в личной жизни.
Саша проживет как-нибудь и с этим набором. Волосы выкрасит — не проблема, поставит себя на высокие каблуки, введет запрет на пироги и всякую сладкую сволочь, а что нельзя добавить или исправить, компенсирует обаянием.
Проблема не во внешности. А в чем? Надо бы ей разобраться, понять, потому что хочется чего-то такого… настоящего.
А еще завыть хочется, примерно так:
«И что, вот это все, и больше ничего не будет? Значит, был у меня муж Сережа, потом любовник Игорь с постным выражением лица, и все? Личная жизнь Саши Семеновой закончена? А где же бурные страсти, переживания, масштаб подлинной драмы? Ведь я на них способна, поверьте! Так полыхну, что мало не покажется!»
Но черт с ними, с причинами, когда следствие беспощадно мстит полным одиночеством, и в тридцать лет в пустой квартире мается женщина. Экономический кризис, кризис жанра, кризис отношений! Ну и так далее, по списку.
А в детстве Саше много чего обещали: полцарства в награду, принца на белом коне и подвиги во славу прекрасной дамы. Сначала мама с бабушкой рассказывали ей сказки о всяких золушках, с первой страницы обреченных на счастье; потом она сама читала про удачливых замарашек и уверовала, что в жизни всякой женщины однажды появляется любовь и возникает полная взаимность с каким-нибудь симпатичным благородным принцем. И Ассоль непременно дождется парусов самого чистого алого цвета.
Мамашки, вот чего вам Саша скажет, вы своим дочкам такие сказки не рассказывайте. Неправда потому что. И книжки с этой чушью куда-нибудь подальше запрячьте, или на помойку снесите. Дочки имеют свойство вырастать. Они превращаться во взрослых женщин со своими представлениями о том, как должно быть, и утыкаются в стену того, как есть. Ваши выросшие девочки сильно разбивают голову, пытаясь эту стену пробить, пока до них, наконец, не доходит, что все сказки, на которых их взращивали, враки. И к тому же опасные. Ассоль состарится, так никого и не дождавшись, и превратится в ворчливую старушку из соседнего подъезда.