Таксидермист
Шрифт:
– У меня есть версии на этот счет, но я не собираюсь рассказывать, какие. В любом случае Лумис предупредил Марти, что Букерман пойдет на все, чтобы завладеть Пискуном, но та засмеяла его – она помнила Букермана занудой-ипохондриком. И что ж – Пискуна украли, но Марти ничего не сказала копам про Букермана.
– Почему? – спросил я.
– Есть версии и на этот счет.
– Как то? – я настаивал.
Николас подумал секунду, пожал плечами:
– Я думаю, она собиралась его шантажировать. Этим и занималась в Нью-Йорке. Очевидно, послала ему замаскированную угрозу через его компанию здоровой пищи.
Я моргнул:
– Генерал
– Может быть. Я поморгал еще:
– Бухер у ретристов?
– Ну, скажем так: Скуппи Милнер – его племянник и единственный наследник растущего состояния Букермана.
– Правда? Тогда что нужно всем этим людям на самом деле? То есть, если Букерман – или Скуппи – психопат, это одно дело. Но тут уже банды мумий в клетчатых кушаках избивают людей, завелось целое религиозное движение – и все, чтобы захватить Пискуна? Идиотизм!
Николас раскрыл заплывший глаз:
– Похоже, ты знаешь про все это больше, чем говоришь, братец.
Я усмехнулся:
– Конечно. И я тебе все расскажу, когда ты мне скажешь, какое отношение к этому имеет твой клиент. С моей точки зрения, в этой колоде ты джокер.
Его глаз закрылся:
– Не могу.
Я стал обуваться.
– Я не могу тебе доверять, если ты не доверяешь мне. По-моему, это порочный подход.
– Клиент платит мне за анонимность. Мой долг ее сохранить. Как ты станешь доверять мне, если я все разболтаю?
– Да, но твой клиент, наверное, знает, зачем этим ретристам нужен Пискун.
Я надел свой старинный пиджак.
– Як тому, что с Пискуном что-то не так – есть что-то помимо того факта, что он был героем местной детской передачи. Кончай, Николас, он не стоит ста тысяч.
Николас промолчал. Он сидел, задумчиво уставившись себе в колени. Я двинулся к дверям, но выйти не успел – Николас подал голос:
– Это тот самый пиджак, который ты голышом отвоевал у Армии спасения?
– Ну.
– Так и думал. – Он взял блокнот и что-то в нем черкнул. – Что ты теперь собираешься делать, Гарт?
– Выходит, что я ничего не приобрету, но все потеряю, если буду совать нос в эти дела с Пискуном. Тут уже не куклы, тут убийство. Эти люди играют слишком грубо. Мы с Энджи пойдем в полицию, как любые нормальные люди на нашем месте, и пусть полиция во всем разберется.
– И если они спросят, где меня искать?
– Придется рассказать им все.
– Отлично. – Он вздохнул. – Вот, это мой сотовый. – Он подал мне желтую квадратную бумажку и показал на черный телефончик, какие пристегиваются к поясу. – Дай им этот номер, если хочешь, хотя надеюсь, ты позвонишь мне сам и скажешь, что передумал. И еще – сделай одолжение младшему брату? Маленькое одолженьице? Сначала обсуди свой план с юристом.
Глава 18
Так и вышло, что мы позвонили нашему адвокату Роджеру Элку. Когда мы встретились, он был одет практически также, как при нашей последней встрече: замшевые ковбойские сапоги, шнурок на шее, белая рубашка героя вестерна, вельветовая куртка. Его контора была на восьмом этаже узкого закопченного промышленного здания, на трех этажах которого все еще работала фабрика искусственных рождественских елок. Лифт был скорее в духе кухонного подъемника – неавтоматический, лифтеру в нем приходится вручную налегать на трос, чтобы привести
Мы с Энджи и Отто сели на выставленные в ряд стулья с мягкими подушками и прямыми спинками – те, что всегда бывают оббиты красной кожей, с декоративными бронзовыми гвоздями. Роджер Элк спокойно сидел за столом на дубовом стуле с колесиками, пальцы сплетены на брюшке, лоб сосредоточенно наморщен. Согласно его инструкции, я пересказал ему всю историю от начала до конца, закончив словами:
– И вот мы здесь.
– Интересная история, и хорошо, что вы сначала пришли ко мне. – Было что-то отменно успокоительное в его манере: этакий старинный поверенный. – Поверьте… – Он выдал широкую мудрую улыбку. – …Вам не стоит обращаться в полицию.
Я растерялся:
– Но я не понял, как быть с…
– Если они к вам приедут, позвоните мне, и мы проведем разговор вместе.
– Но…
– А что вы собираетесь им сказать, Гарт? Что вы знаете? Если по факту, вы не знаете ничего. Вы много чего подозреваете. Но полицию совсем не интересует, что подозреваете вы. Вы не убедились воочию, что мертвая женщина на вашем крыльце была Марти Фолсом, но даже если бы вы убедились, никакой прямой связи с этими ретрофилами тут нет. Вы не видели у них «тетю-колу» и у вас нет никаких указаний на то, что эти ретрофилы как-то связаны с куклой. Вы даже не знаете, была ли кукла причиной убийства в ВВС. Анонимная угроза на вашем автоответчике вряд ли кого впечатлит.
– И что нам делать? – развела руками Энджи.
– Мой совет, Энджи, – держаться подальше и от ретрофилов, и от полиции. Окажетесь снова поблизости от сборища джайверов – и они могут напасть на вас. Пойдете в полицию с вашими подозрениями насчет белочки? Нелепо, к тому же если полиция обнаружит, что вы, сколь угодно косвенно, причастны к двум убийствам, у них могут возникнуть свои подозрения. Забудьте обо всей этой истории, перестаньте искать куклу, и возвращайтесь к своей нормальной жизни. Вам угрожали, но я не вижу, чем теперь могут быть недовольны те, кто за этим стоит, и не думаю, чтобы они причинили вам какой-нибудь физический вред.
– Вы думаете, этого достаточно, чтобы все закончилось? – Я рассмеялся: от такой перспективы голова слегка пошла кругом.
Роджер Элк сплел коричневые дубленые пальцы на блокноте и подался вперед:
– Думаю, да. И будем надеяться, что и полиция вас больше не побеспокоит. Далее. Я не хотел бы лезть в ваши семейные дела, но участие во всем этом вашего брата нисколько вам не помогает. Мне кажется, он поступает непредусмотрительно, ведя с этими довольно неприятными типами дела. Мой совет вам будет – избегать его, по крайней мере, пока он не бросит это дело.