Тактильные ощущения
Шрифт:
Там же в газетах мелькали привычные страдания по поводу всемирного похолодания и о том, что делать в связи с этим. Очередные долгие философские размышления о политкорректности, ставшие уже обязательными передовицами. Причем, уже совсем абстрактными. Мол, надо любить всех и вся. Ну, и понятно — про нашу замечательную оппозицию, что она, как придет к власти сделает всех счастливыми и богатыми.
Те разделы, где раньше был юмор, теперь заполняли комиксы для детей. В основном о милых существах жутковатого вида, которые будут спасать
— Ну и? — сонный голос Виктора оторвал меня от экрана компьютера. — Чрезвычайного положения после вчерашнего не объявили?
— Ага, сейчас, — поддержал я иронию Виктора . — Объявили, ввели войска. Пять тысяч сингалезов на всепогодных велосипедах. А нам дали медали и звания бригадных генералов. Вернее мне бригадного, а тебе полевого..
— А, я так и думал, — зевая и почесывая живот, Виктор пошлепал босиком к окну. — О, солнышко сегодня. Уже хорошо.
Что хорошего было в этом, он не объяснил.
— Слушай, а как все-таки с вертолетом? Я что-то не очень верю, что твои друзья просто поднялись в воздух по твоему звонку. — Я вернулся ко вчерашним событиям.
— Да нет, тут совсем элементарно. Ты не следишь, наверное, за жизнью страны. Ведь авиацию военную, уже почти полтора года, как отменили. Все под слом! Мол, ракет хватит. И пошла живая техника на свалки. Ну, ребята мои не смогли с таким смириться… Припрятали в гараже пару машин и следили за ними. А тут такое дело…
— Так ведь найдут их! Засветились же…
— Не, они что, дурные? Они машину потом просто в лесу бросили.
— А номера бортовые! Ведь найдут и вычислят!
— Ну что они, совсем? Номера давно посбивали, — у Виктора были ответы на все вопросы.
— Мне жалко, что машину на такую ерунду угробили.
— Да, конечно, ерунда…. Если бы не эта вертушка, ты бы сейчас уже ни о чем не жалел. А с другой стороны, у них еще много осталось.
— Ты же говорил — пару!
— Ну, в том гараже пара… Не один же гараж на империю есть.
— Только не говори мне, что в следующий раз стратегический бомбардировщик прилетит.
— Бомбовоз — точно не прилетит. Их не делали с вертикальным взлетом. Но истребителей найдем.
— Ну ты даешь! Как может такое происходить в Империи? Ведь тут…
— Да разве кому-то что-то нужно в этой Империи?? Майер, неужели тебе не ясно, что все, что не связано с воровством нефти и тому подобное, мало кого интересует? Раз нельзя никому вертушки эти продать, так почему бы и не плюнуть на них… Пусть тащат по домам. Вон — у одного знакомого свинарник в селе — из не летавшего марсианского корабля. Как проект прихлопнули, сославшись на требования экологов не заносить мусор на Марс, так все и растащили.
— Вертолет всегда можно продать — вон сколько стран только и ждет, чтобы у соседа небо родины отнять.
— Ты знаешь, Майер, ведь военной авиации нет теперь вообще! Даже на Самоа! Принято предложение Совета безопасности Лиги Наций, — это Сай вмешался.
— Я
— Ты просто в своей работе голову прятал. Как страус, — Сай опять начал доставать меня. — Только однажды страус понял, что он не в пустыне, а на взлетной полосе.
Тот факт, что военная авиация исчезла, как род войск, на всей планете, меня как-то расстроил. Просто было жалко — такие машины! Я ведь маленький когда был — мечтал стать летчиком-истребителем. Или космонавтом. Вот теперь точно, мечта не сбудется.
— Ну а если вдруг конфликт какой? Ведь нужна будет авиация! — не унимался я.
— Ракеты остались…, — мрачно сообщил Виктор, — только их теперь собираются использовать для нагрева земной атмосферы в целях избежать похолодания.
— Какое к фигам похолодание! Все лето меньше двадцати пяти градусов не было! Тут о потеплении говорить надо!
— Многолетний шум о всемирном потеплении был спровоцирован глобалистами! — Сай оживился, — ты забыл? Они это устроили для борьбы с антиглобалистами. Ну, в общем, дурилка была.
— А теперь что, не дурилка? — возмутился я.
— Пока не найдут, кто дурит — будет не дурилка. Но, судя по тому, что греют атмосферу — силы тут не малые участвуют.
— Слушайте, мужики, — вмешался Виктор, — вас послушать, так мы на море едем плавать и загорать. Вы о своей заднице думать собираетесь? Ведь нас скоро прихлопнут, как мух, а я даже и не узнаю, кто и за что!
— Ну, за что, понятно… Тебя — за фургон памперсов. А нас… За компанию, — пошутил Сай. — Но вообще, действительно, пора сесть и подумать. События становятся как-то слишком неадекватными. Очень не верится, что у богатеньких буратин, типа Кондора, такое барахло, как те вентиляторы, просто на кухне радиолюбители делают… Ведь сами сказали — авиации военной нет, значит и штук этих быть не может.
— Ну, может, она робот. А если нет пилота — уже не авиация! — предположил Виктор.
— Ага, если нет пилота, а летает, значит, гордый орел. Горный. А мы — бараны. Тоже горные. Кстати, вот ты про море говорил — нам все равно надо куда-то сваливать. Может, в Крым? Там в скалах можно очень укромно залечь.
— Ага, там, уж если нас поймают эти уроды, утюжить будут, не стесняясь, — пробурчал Виктор. Но, судя по всему, был за.
— Я шага больше не сделаю, пока мы не разберемся, в конце концов, что происходит, — оказалось, что это я говорю.
— И ещё, — это опять я. — Мне кажется, что мы участвуем в глобальном телесериале. Уже тысячная серия, зрители все давно знают, а мы демонстративно переступаем через труп главного героя и килограммовый алмаз — наследство дедушки-миллиардера используем как пресс-папье при написании прошений о социальной помощи. Давайте не будем бояться и скажем в открытую самим себе — что происходит.