Тактильные ощущения
Шрифт:
— Ты-то как здесь оказался? — чего-чего, а его я не ожидал увидеть рядом с собой.
— Нормально оказался! Саля мне сказала, где тебя спрятали. Вот пришел проведать. Апельсины принес, — Виктор достал из полиэтиленовой сумки большую бутылку водки и, судя по жирным пятнам, завернутое в газету сало.
— Ага, а Салю ты откуда знаешь? — почему все знают друг друга , а я не знаю никого?
— Драсте, моя радость! — Виктор искренне удивился. — А кто рейдом через пол-Аравии прошел в пятнадцать часов, чтобы её выдрать из лап тех уродов? Вот, посмотри!
Виктор
— Это у меня кусок мяса выкусили, когда я её из зиндана выковыривал. Охранник. Трупом прикинулся и укусил. Козел.
О чем говорит Виктор? Или у меня опять бред?
— Так, собирайся, поедем, тебя ребята заждались!
— Какие ребята? — я решил сопротивляться этому добродушному напору. А водка с такой закуской, как сало — это в самый раз.
— Как какие? — искренне удивился Виктор, крякнув после стакана водки. — Наши!
— Виктор, — последнее время я только и слышу, что вокруг наши! — Они что, все нарочно? — Где эти наши были чуть раньше? И кто они?
— Наши — это те, кто не чужие, — железная логика.
Дальше сопротивляться было трудно. Виктор сгреб меня, как куль с больничным бельем, и перетащил в свою любимую «Волгу». На торпеде гордо красовался китайский вентилятор. Тот самый. Не работающий.
— Ты мне починишь потом, обещал, — Виктор увидел, что я рассматриваю. — Вот, пока ехать будем, тут тебе пацанка эта передала. Как её. Та.., там… В общем, сказала, ты поймешь.
Почему от Танильги только письмо? Она обещала сама все рассказать. Вот глупый и безответственный ребенок!
Конверт какой-то странный.
— Я думал, надо проверить, вдруг там что не так. Язва, к примеру, сибирская в порошках. Так разорвать не мог! — Виктор опять перехватил мои мысли.
Разорвать конверт удалось без всяких проблем. Виктор только хмыкнул, иронически-удивленно.
«Майер, я не могу больше приходить. У Кондора не сходятся данные по моему позиционированию. Я смогу забить это в компьютере, но рисковать дальше нельзя. Майер, я не могу предать своих. Хотя то, что я делаю — уже нарушение правил. Майер, останови все это. Только ты можешь это сделать. Все расчеты оправдались. Но сейчас я не могу это объяснять. То, что ты делаешь — правильно. Осталось совсем немножко и ты все поймешь сам. Танильга»
Бедная девочка, что её так мучает? В схватку каких сил она встряла? А мне придется все-таки пройти до конца.
В машине я заснул. Я еще был слаб после ранения. Да и дорога была длинна и нудна.
— Майер, приехали в новую захоронку, — меня разбудил бодрый голос Виктора.
— Какую такую новую? — не понял я, продирая глаза. — Новая дача?
— Ага, конечно! — развеселился Виктор. — Нам теперь, как тебя с того света вытащили, только на дачах и рассиживаться! Убежище должно быть надежным! Вылазь!
Машина стояла на опушке леса. Очевидно, когда-то это был ухоженный лес и явно искусственной посадки. Толстые деревья выстраивали строгий
— Это ты меня в будочке держать собрался? — пошутил я, понимая, что здесь какой-то подвох. — Только поводок не забудь.
— Ага. В будке. И дафний сушеных тебе мешок. Чтобы не убегал, — подхватил Виктор. — Пойдем. Это телефон там.
Как ни странно, но идти мне было уже намного легче, чем совсем недавно. Действительно — железная дверь будочки скрывала за собой обычный таксофон. Хорошее место для позвонить. В будочке Виктор клацнул архаичным черным выключателем. Под потолком вспыхнула желтоватым светом лампочка, непонятно каким чудом уцелевшая тут. Такие вот будочки народ любил всегда превращать в туалеты. В отсутствие настоящих. Очевидно, только близость леса спасла эту от аналогичной участи. Свежий воздух — всегда приятно. Хотя почему же тогда не разбить лампочку и не разломать таксофон? Да, меняется наш народ. Страдания, несомненно, облагораживают. Что-то меня на философию потянуло? Наверно, мозги повредились.
Совершенно не воспринимая серьезно происходящее, я наблюдал, как Виктор сначала плотно затворил дверь сложным запором, приваренным к стальной двери, а потом покрутил диск таксофона, набирая номер.
Пол будочки дрогнул и стал уходить вниз, как кабина лифта из ужастиков про холодную войну. Мы плавно спускались под землю.
— Это тоже дача знакомого? — а что я ещё мог спросить у Виктора?
— Нет, это один из главных входов в командный пункт Космических войск стратегического назначения.
— А что мы тут делаем?
— Мы тут живем. Там почти ничего, кроме лифта не работает, зато место надежное!
— Как не работает? Даже туалеты?
— А зачем они? Лес рядом! — деланно удивился Виктор. — Да все в порядке! Мы хорошо устроились.
— Но кто тебя пустил сюда? — недоумевал я.
— Ну как кто? Друзья мои. Войска-то разогнали несколько лет назад за отсутствием стратегических военных целей в космосе, вот все и побросали. А мне товарищ один и рассказал, где и что. Оно же никому не нужно, а нам — в самый раз!
Пока мы болтали, лифт с легким толчком остановился. Виктор распахнул такую же военную, как и все кругом, дверь. Вглубь уходил жутковатого вида коридор. Вся его поверхность хранила на себе отпечатки досок, из которых была сделана опалубка для заливки бетона. Стены были покрашены в веселенький темно-зеленый цвет и тускло отблескивали в свете ламп, висящих под потолком в зарешеченных светильниках.
А потом начался полный дурдом. Выскочили навстречу все. И Сай, который кинулся обниматься, и Костников, и непонятно откуда взявшийся Митяй-Саша, и ещё незнакомые мне люди. Поднялся гвалт. Поздравляли с выздоровлением, говорили, как рады и тому подобную ерунду. Потом Саля позвала всех к столу. У меня не хватило никаких сил сидеть, поэтому меня устроили на какой-то подозрительной кушетке невдалеке от стола. Праздник удался. Хоть и заснул я сразу.