Талая вода

Старкина Виктория

– Тогда почему ты думаешь, что нас обманывают? Такого рода предметы можно продать куда дороже, чем заявленная цена!

– Они же краденые, – спокойно пояснила Юля.

– С чего ты взяла? – Борис выпустил руль и взглянул на нее с изумлением. – Я закурю?

Юля кивнула. Пусть курит, здесь все курят, теперь это как-то стильно. Он достал пачку «Мальборо». Он не так хорош собой как ковбой-блондин из рекламы, которую показывали лет пять-шесть назад. Но тоже вполне симпатичный мужчина: римский профиль, высокий лоб, темные чуть с проседью вьющиеся волосы. И «Чероки» опять-таки. Неудивительно, что Вика так вьется вокруг него. «Борис Евгеньевич,

а не хотите ли это? Не хотите ли то?» Говорят, что это начальники приударяют за секретаршами! Совсем наоборот, Вика спит и видит, как бы начать роман с Борисом! А ведь у него есть жена, дети… впрочем, кому это когда мешало? Хотя бабушка Зина учила, что нельзя связываться с женатыми, кроме проблем ничего не выйдет, да и церковь говорит, что это грех…

– Не знаю. Интуиция. По тому, что они говорят. Как себя ведут. Один рассказывает, как артефакты нашли в сельской церкви, другой – упоминал про наследство. Я бы не стала связываться.

– Посмотрим, – в голосе Бориса послышались сомнения. – Если продать за границу, кто там узнает, что краденое, а что нет? Надо помозговать… Предложение-то выгодное… В последние годы вся страна только и делала, что воровала, так ведь? А мы чем хуже? Хочешь жить – умей вертеться! Ладно, беги, а то опоздаешь! Где Новый год-то встречаешь? Я в Сан-Франциско буду, беру жену с детьми.

– Я еще не знаю. – Юля вышла из машины и направилась к станции. От морозного воздуха перехватило дыхание.

Почему всех так интересует этот Новый год? Ведь совершенно ясно, что в канун праздника ждут чудес, а их не случается. Разве она не ждала Деда Мороза, когда была маленькой? Разве не кидала за окно башмаки? Не выливала в чашку расплавленный воск? Разве не выходила с подругами спрашивать имя у первого встреченного?

Юля вспомнила, как пятнадцатилетней, в тулупе и платке, она бежала по заснеженной улице по огромным сугробам, утопая в них по колено, за каким-то парнем, и кричала вслед его удаляющейся спине:

– Подождите! Подождите! Молодой человек! А как вас зовут?

Она с робкой надеждой подскочила к нему, смущенно посмотрела в глаза, и долго стояла, запыхавшись, а он рассмеялся, как-то по-доброму, а потом ответил. Роман что ли? Или Михаил? Этого Юля уже не помнила.

Но один год сменялся другим, а волшебные чудеса не приходили. Так стоило ли их ждать? Не лучше ли надеяться на себя?

Юля подошла к старому зданию завода: обшарпанные стены, высокие лестницы, неприветливые подъезды. Какому безумцу могло прийти в голову устроить здесь галерею? Она беспомощно огляделась в надежде, что один из подъездов чем-то выдаст свою принадлежность к миру искусства, но нет: они ничем не отличались друг от друга, мрачные, серые, кирпичные. Завидев на углу дома будку охранника, Юля пошла к ней и постучала в покрытое ледяным узором окошко. Через минуту оттуда показалась широкая и весьма одутловатая физиономия в теплой шапке, едва прикрывающей уши.

– Здравствуйте, я ищу картинную галерею, не подскажете, это должно быть где-то здесь?

Несколько секунд охранник смотрел на Юлю непонимающим взглядом, оторопело моргая.

– Это здесь, – произнес он чуть позже, видимо сообразив. – Паспорт давайте, я запишу. Потом поднимайтесь на третий этаж. Лифта нет.

После того как охранник записал ее данные, Юля вошла в темный сырой подъезд и пошла вверх, по длинной лестнице, все еще недоумевая, как в таком месте могла быть картинная галерея. Это здание отлично подошло бы для съемки фильма ужасов и ни для чего больше!

Раздался

звонок, Юля остановилась на втором этаже и вытащила из сумки свое новое сокровище: черный телефон «Siemens» с большими кнопками. Совсем недавно Борис выдал по аппарату ей и Наташе, вместо уходящего в прошлое пейджера. Удивительно! Находишься где угодно, а тебе может позвонить мама. Потому что это, конечно же, была мама, которая фантастически умела выбрать самый неподходящий момент для звонка.

– Мама? Привет! Я сейчас на встрече с клиентом, перезвоню через пару часов. Или что-то случилось? – торопливо спросила Юля, поднимаясь на третий этаж по уходящему в бесконечность пролету.

– Нет, – ответил чуть скрипучий голос матери, искаженный телефонной трубкой, – Хотела спросить, ты приедешь к нам на Новый год? Или где будешь встречать?

– Я еще не знаю, я перезвоню. Пока.

Юля убрала телефон в сумку и остановилась перед черной металлической дверью, нашла кнопку звонка и нажала.

Практически сразу дверь запищала, Юля толкнула ее и вошла в темную приемную, где царил полумрак, и едва можно было разглядеть, что за столом сидит красивая блондинка, приветливо улыбаясь ярко-накрашенным ртом.

– Здравствуйте, я – Юлия Туманова, эксперт Нового Аукционного дома, меня просили посмотреть картины, – представилась Юля.

– Добрый день, мы вас ждали. Мне говорили, что вы придете. Пальто можно повесить в шкаф на плечики. Хотите чаю, кофе?

Юля не ожидала столь радушного приема в здании старого завода, поэтому растерянно помотала головой, повесила пальто и последовала за девушкой, одетой в слишком открытое для зимы и слишком короткое для офиса платье. Интересно, зачем она так оделась? Не для встречи же с Юлей!

– Прошу, – блондинка открыла дверь, и слепящий свет ударил в глаза. Юля вошла в просторное помещение с большими от пола до потолка окнами, с удивительным освещением, идеально подходившим для осмотра картин. Нет, она ошиблась, тот, кто создал здесь галерею, несомненно, знал, что делает!

– Просто потрясающе! – воскликнула она, с восхищением озираясь по сторонам.

– Рада, что вам нравится! Ну, есть куда расти: наши картины пока не развешаны, – улыбнулась блондинка. В этот момент раздалась трель телефонного звонка. – Я вас оставлю. Не имею права покидать пост.

Она исчезла, закрыв за собой дверь, и Юля осталась наедине с работами, которые предстояло оценить.

Они стояли на мольбертах и просто лежали на столах, некоторые – прислонены к стенам. Юля медленно двинулась вдоль холстов, разглядывая вереницы натюрмортов, пейзажей и абстракций. Почти все, несомненно, принадлежали кисти одного и того же плодовитого художника. Точнее, художницы. Это женские картины, очевидно, те самые интересовавшие Бориса. Юля коснулась пальцем густого мазка на фоне белого снега, полотно изображало деревенскую зимнюю улицу. Скорее всего, женщина средних лет, чувствуется старая школа. Одинокая. Его нет в сюжетах, но картины словно пронизаны одиночеством, это поймет не только эксперт. Такие картины вряд ли будут хорошо продаваться. Однако, некоторые весьма неплохи… Юля застыла в задумчивости, размышляя о том, что сейчас ее мнение, мнение никому не известного двадцатисемилетнего консультанта, вероятно, может изменить чью-то судьбу. Как знать, если картины попадут на аукцион, автор имеет шанс получить мировую славу. А может, они так и останутся здесь, в просторном здании старого завода, и удел художницы – умереть в безвестности.