Талискер
Шрифт:
Внимание привлек звук за дверью — снаружи кто-то тихонько крался. Странно, обычно полицейские и охранники рады лишний раз напомнить заключенным, что они неподалеку. Смотровая щель приоткрылась. Талискер ни движением не выдал, что внимательно наблюдает за происходящим. Скорее всего пришел один из коллег Чаплина позлорадствовать: в подобных местах часто встречаются ущербные люди.
Сквозь щель забросили что-то легкое и тонкое. Дункан заметил пальцы бросающего — белые, как у покойника. И все же он не двинулся с места, пока щель не закрылась. Даже и тогда еще несколько секунд подозрительно смотрел
Она была торопливо нацарапана фломастером на страничке, вырванной из блокнота. «Мразь. Почему бы тебе не оказать нам всем услугу?» Талискер удивленно выдохнул, поняв, что автор записки совершенно серьезен: в нижнюю часть бумажки была завернута бритва. Дункан аккуратно взял ее и поднес к свету, глядя на бритву, как на драгоценный камень. Она была абсолютно новая, не притупленная волосами или кожей.
У Талискера возникло двойственное чувство насчет предлагаемого ему самоубийства. Он только что пережил сильный шок, но дело было не в том, что ему не хотелось жить, — смерть не означала конец всего, покуда Малки и Сутра могли забрать его усталую душу и ввергнуть в новые опасности. Он сел на краешек кровати и положил бритву рядом с собой.
Но Малки здесь нет, верно? Талискер окинул камеру взглядом. Где же он? Неужто его не волнует…
Постепенно подступал сон, и Дункан не слишком сопротивлялся, надеясь обрести хотя бы временный покой, но когда его обволокла теплая тьма, он с печалью понял, что и такое ничтожное утешение ему недоступно. Талискера утягивало в ту часть Ничто, куда, пользуясь слабостью тела, призывал его Корвус. Понимая, что сил встретиться с богом зла у него нет, он попытался бороться с действием успокоительного, уставившись на край кровати. Тщетно — душа все равно нырнула в пустоту. В последнее мгновение Талискер взял в одну руку медальон со святым Христофором, подарок Шулы, а в другую — острую бритву.
— Корвус! Я знаю, что ты здесь!
У его ног со свистящим звуком разверзается пропасть. Как и прежде, оттуда бьют слепящие лучи света. За ними видна фигура. На сей раз Корвус решил явиться в виде ворона.
— Вот и ты, — звучит в пустоте голос бога зла. Кажется, он доволен собой. — Ты именно там, где тебе самое место. В клетке. Как можно дальше от меня. Я не мог добиться лучшего, честное слово…
— Ты думаешь, что победил? — тихо спрашивает Талискер.
Корвус коротко смеется.
— Всего лишь восстановление статус-кво. Тебе не выбраться — мой демон хорошо поработал. Тебя посадят навсегда. Хотя для вас, смертных, это не слишком долгий срок… Мы не так уж отличаемся друг от друга: ты — в своей тюрьме, я — в своей. А ведь для бога пожизненное заключение означает вечность…
— Зачем ты убил Шулу? — Талискер идет вперед, будто намерен броситься в пропасть, не обращая внимания на исходящий оттуда жар.
Корвус тяжело вздыхает — так вздыхают, устав вразумлять ребенка-несмышленыша.
— Всего
Ворон встопорщивает перья.
— Не надейся, — отвечает Талискер. — Я иду за тобой.
— И как ты собираешься сделать это, глупей? — В голосе слышится ярость, глаза вспыхивают. — Ты не можешь вернуться. Ты взаперти.
— Я могу вернуться в Сутру в любой момент, стоит моей жизни оказаться в опасности.
— Но как ты…
— Вот так, — бросает Талискер. Подняв левую руку, он поворачивает ее ладонью вверх. Вспыхивает бритва, и струи теплой крови стекают вниз.
— Нет. Ты не посмеешь… — Ворон раскрывает клюв, показывая острый язычок.
— Смотри.
— Твой план не удастся. — В голосе звучит отчаяние — Корвус привык побеждать. — Я так понимаю, что ты можешь прийти в мой мир с помощью камешка Мирранон, который хранит твой друг. Но его здесь нет, верно? Твоя смерть будет означать конец. — Он с удивлением смотрит на Дункана. — Неужели стоит умереть, пытаясь добраться до меня?
— Ты сам добился этого, Корвус. Я приду за тобой. Забавно, правда? Раньше мне было не слишком-то много дела до тебя, но теперь… — Талискер неприятно ухмыляется. — Теперь у меня личные счеты.
Не дожидаясь ответа Корвуса, он делает еще несколько порезов на руке, вскрывая вены. Сжав зубы и почти теряя сознание от боли, ложится на бок и подтягивает колени к груди, стараясь терпеть.
— Нет! — кричит Корвус. Но он бессилен что-либо изменить.
Талискер осознает свое присутствие и в Ничто, и в камере. Видит стены, облицованные плиткой, и струи крови — они текут на кровать и почти мгновенно свертываются на холодном полу.
— Он не придет, Талискер. Твой маленький друг не придет. — Голос Корвуса везде и нигде, а боль остается с ним и в камере, и в пустоте.
Талискер открывает глаза,
— Малки, — зовет он хриплым шепотом. — Ну давай же, Малки…
Корвус торжествует, бог зла снова полон уверенности в победе.
— Ты довольно храбр для смертного… И крови у тебя немало…
— Что здесь происходит? — раздается голос с шотландским акцентом, и в ногах кровати, на которой простерся умирающий Талискер, появляется Малки. — Что ты наделал, Дункан? Господи ты Боже мой…
Его потомок быстро теряет сознание.
— Скорее, Малки…
— Нет! — яростно завопил Корвус.