Талисман
Шрифт:
— Да простит меня Бог, я думала, что потеряла тебя. Это чудо.
— Лучше сказать, это невероятно, — проворчал Генри.
Лоретта оставила его слова без внимания.
— Разве Том не рассказывал вам, что видел меня?
— Он сказал, что ты решила уморить себя голодом, что ты вряд ли протянешь больше, чем несколько дней. — Рейчел взяла лицо Лоретты в руки. — Мы думали что ты… — Голос ее прервался, и горло задвигалось, словно она пыталась заговорить, но не могла. — Мы считали тебя давно умершей. Том и несколько других отправились искать тебя Не могли найти никаких следов. Я оставила все
Всхлипнув, Рейчел начала ощупывать Лоретту в поисках возможных ранений. Ее руки дрожали, когда она проводила ими по одежде племянницы.
— Ты… они порезали тебя где-нибудь? Обожгли тебя? С тобой все в порядке? — Когда она обнаружила медальон, она взяла его в руку и уставилась на него. — Боже Всемогущий, а это что?
— Это амулет Охотника. Он дал мне это на память.
— На память! — рявкнул Генри. — Боже, помоги нам, она начисто свихнулась. На память?
— Я… да. Мы, ну, что-то вроде… — Лоретта облизнула губы снова и обвела глазами комнату, как бы ища поддержки. Слова, которыми можно было объяснить все происшедшее, не шли в голову. Осторожно, Лоретта. Если ты скажешь что-то не то, это может повредить тебе. — Я сама не могу никак поверить в то, что снова стою здесь. Дома. В настоящем и подлинном доме.
— У тебя что-нибудь повреждено? — поинтересовалась Рейчел.
— Ни царапины. Так,немного грязна.
— Боже, в каком ты состоянии! Что, у этих индейцев нет мыла?
— Ни щепотки. — Лоретта рассмеялась, испытывая головокружение, не совсем еще поверив тому, что Охотник действительно привез ее сюда, как и обещал. — Может быть, я выражаюсь не вполне правильно, но держу пари, от меня воняет до самого неба.
— Как от маленькой коптильни. — Рейчел снова заключила ее в горячие объятия. — Она говорит, Генри! Разве это не чудесно?
Генри, который вернулся на свой пост у окна, выглянул за перепонку из оленьей кожи и выругался.
— Боже милостивый, вот они идут! — Он прижал карабин к плечу. — Рейчел, бери свою винтовку! Лоретта Джейн, ты заряжай!
— Нет! — Лоретта вырвалась из объятий Рейчел и бросилась через комнату, чтобы толчком сбить винтовку Генри с прицела. — Не стреляй!
— Не стрелять? Ты что, совсем потеряла свой ум? Они атакуют!
Лоретта наклонилась, чтобы посмотреть в щель. Вот они идут, сорок команчей, взвизгивая и крича, копья подняты, поистине страшное зрелище. Забыв на минуту, что она не должна говорить ничего лишнего, она закричала:
— Они не атакуют. Он обещал.
— Тогда какого черта они делают? Уйди с дороги! — Генри оттолкнул ее и снова прицелился. — Он обещал? Она тронулась, Рейчел! Они сделали что-то с ее головой, пока держали там.
Лоретта побежала к двери.
— Он не атакует! Я знаю, что он не атакует. Пожалуйста, не стреляй! — Когда она стала поднимать перекладину, которой закладывали дверь, та застряла. Сердце ее учащенно билось, когда она боролась с ней. Она боялась, что дядя Генри выстрелит. Это было как раз то, что так страшило ее и что она пыталась объяснить индейцу прошлой ночью. — Пожалуйста, дядя Генри, — он обещал мне. И он не станет лгать, он не может, я знаю, что он
Распахнув широко дверь, Лоретта выбежала на крыльцо. Команчи описывали круги вокруг дома. Она подошла к краю крыльца и увидела копье, воткнутое в землю на расстоянии пятнадцати футов.
— Hi, hites, здравствуй, мой друг. От облегчения у нее ослабли колени.
— Дядя Генри, — закричала она через плечо, — они просто метят землю. Защищают нас! Не стреляй, или ты вызовешь настоящее кровопролитие! — Она подбежала к окну и посмотрела в щель на своего дядю. — Ты слышал меня? Если бы они хотели убить кого-нибудь, я давно была бы мертва.
Она повернулась назад и увидела, что команчи расширяли свой круг, чтобы пометить внешние периметры земли Генри. Слезы кололи ей глаза. Охотник оставлял послание всем индейцам целой территории: те, кто живет на этой ферме, не должны подвергаться нападению.
В течение нескольких минут воины вогнали все сорок ивовых копий в землю и отъехали на вершину холма. Лоретта смотрела, прикрывшись от солнца рукой, пытаясь разглядеть среди них Охотника. Отличить его от других на таком расстоянии было невозможно. Затем они скрылись за холмом. Лоретта смотрела на опустевший холм, грудь ее болела, колени все еще дрожали.
— Прощай, мой друг, — прошептала она.
Словно услышав ее, Охотник появился один на вершине холма. Остановив своего жеребца, он выпрямился и поднял голову, образовав темный силуэт. Колчан со стрелами выдавался над плечом, щит покоился на бедре, длинные волосы развевались на ветру.
Забыв о своей семье, наблюдавшей за ней, Лоретта, спотыкаясь, сбежала по ступеням крыльца и выбежала на середину двора, чтобы быть уверенной в том, что Охотник увидит ее. Затем она помахала. В ответ он поднял правую руку в приветствии. Он стоял так несколько секунд, и она стояла, как прикованная, вспоминая его лицо. Когда он повернул коня и исчез, она долго смотрела туда, где он был.
«Я буду знать песню, которую поет твое сердце. А ты будешь знать мою».
Веселье Лоретты от возвращения домой было омрачено гневом Генри. Она дружит с дикарем-убийцей, не так ли? Она шлюха команчей, вот что. Посылает ему поцелуи средь бела дня. Возвращается домой на индейском коне и с языческим ожерельем, чтобы опозорить их всех. Его земля стала похожа на чертову подушку для булавок со всеми этими языческими копьями, торчащими из нее. Он отделается от них так же, как отделался от лошадей. Половина из них украдена у белых людей! Ничего себе торговля! Лоретта выслушала его тираду в каменном молчании.
Когда он замолчал, она спросила:
— Ты все сказал?
— Нет, не все! — Он указал на нее пальцем. — Учти только, молодая леди. Если этот ублюдок поместил в тебя свое семя, в этот твой животик, ему мало не будет. В ту же секунду, когда ты народишь это индейское отродье, я размозжу его голову о скалу!
Лоретта вздрогнула.
— И мы называем их животными?
Генри с силой ударил ее тыльной стороной ладони, попав по щеке. Лоретта покачнулась и ухватилась за край стола, чтобы не упасть. Рейчел с криком бросилась между ними. Приглушенные всхлипывания Эми доносились из-под пола.