Талисман
Шрифт:
– Ты владелец замка Карлайл, и король рассчитывает, что ты будешь удерживать его, – напомнил ему Линкс.
– Сейчас я вернусь туда, но когда начнется настоящая битва, я хочу быть в гуще схватки. У меня достаточно братьев, чтобы защитить замок Карлайл.
Лицо Джори просияло.
– Милорд, меня отсылают в наш фамильный замок Вигтон, который, как вам известно, находится совсем рядом с Карлайлом. Вы не откажете мне в защите?
Она прекрасно знала, что и дядя, и брат дадут своих рыцарей, чтобы обеспечить ее безопасность, но предпочла покровительство могущественного
Губы Брюса растянулись в чувственной улыбке:
– С удовольствием.
– Не будь таким самоуверенным, Роберт, – предупредил его Линкс. – Эта своенравная маленькая негодница склонна сеять смуту.
– Я буду держать ее в руках, – пообещал Роберт другу. От этой мысли Марджори почувствовала приятную слабость.
Поздним вечером она беспокойно расхаживала по своей комнате, стараясь что-нибудь придумать. Молодая женщина была упорной и цепкой, как терьер, и отказывалась отступать, когда цель была так близка. Нет, ей необходимо сегодня же поговорить с королем наедине, и единственным местом, где могла представиться такая возможность, была… его спальня. Джори принялась расчесывать волосы, пока они шелковым водопадом не упали ей на плечи, подкрасила губы и втерла капельку душистого масла в ложбинку между грудей. Затем накинула на голову накидку, скрывавшую лицо и пышные волосы, и взяла поднос со сладостями.
Она прошла через весь замок к личным покоям короля. Ньюкасл уже приготовился ко сну. Джори поднималась по ступенькам башни, которую занимал Эдуард, прекрасно понимая, что у дверей королевской спальни ее остановит охранник, но увидев застывшего на пороге комнаты стража, облегченно вздохнула: они были не знакомы.
– Его величество уединился; ему больше ничего не нужно.
– Король послал за мной, милорд, – сказала Джори, едва дыша и удивляясь собственной смелости.
Он покачал головой:
– Его величество сегодня не приказывал приводить девку.
– Неужели? – вкрадчиво возразила она. – Король Эдуард любит сладкое, когда отдыхает.
– Как и все мы, – засмеялся стражник и протянул руку к ее накидке.
– Нет! – Джори отступила на шаг, а затем заговорщически понизила голос: – Милорд, я не девка, а леди. Король будет сердиться, если мое имя узнают. Он сказал мне, что сегодня у дверей будете дежурить вы и что вы самый неболтливый из всей его охраны.
Пока страж млел от комплимента, Джори приоткрыла дубовую дверь и проскользнула в спальню.
Эдуард Плантагенет, одетый в малиновый бархатный халат, поднял золотоволосую голову, скорее почувствовав, чем услышав вторжение.
– В чем дело? – спросил он.
– Ваше величество, я Марджори де Уорен. – Она подняла накидку, открывая лицо.
Брови короля сдвинулись.
– Что ты здесь делаешь?
– Сир, я приехала по поручению принцессы Джоанны.
– Я прикажу заковать этого выскочку Монтимера в кандалы! Он воспользовался моей дочерью. Тем не менее я не снимаю вины ни с нее самой, ни с тех, кто подталкивал ее к этому гибельному шагу. – Голос и глаза короля были холодны как лед. – Оскорблена память Гилберта де Клера и жестоко обижена его семья.
Джори умоляюще опустилась перед ним на колени.
– Ваше величество, Джоанна послала меня к вам, чтобы вы услышали правду из моих уст, прежде чем другие успели отравить вас ложными домыслами.
Джори видела, как ледяной взгляд короля скользит по ее губам, как он смотрит на ее волосы. Когда король протянул руки, чтобы поднять ее с колен, она поняла, какая битва происходит в его душе.
– Говори, – приказал он, и голос его звучал уже не так резко.
Джори сделала глубокий вдох и увидела, что взгляд короля остановился на ее низком декольте.
– Ваше величество, Джоанна понимает, какую честь вы оказали ей, выдав замуж за самого знатного дворянина Англии, графа Глостера. Она вышла за него по любви, но не к Гилберту де Клеру… а из любви к вам. – Джори не раз задавала себе вопрос, помнит ли король ужасные скандалы, которые закатывала высокомерная Джоанна, прежде чем капитулировала и вышла за престарелого графа. – На этот раз ваша дочь следовала велению своего сердца и вступила в брак с Ральфом де Монтимером, потому что безумно любит его.
– Монтимер – простой оруженосец!
– Совсем не простой, сир! Он самый храбрый из воинов де Клера. Ральф де Монтимер был правой рукой графа. Именно он в битвах добывал славу де Клеру, который уже вступил в преклонный возраст. Граф Глостер доверял ему свою жизнь и, не сомневаюсь, заставил Ральфа поклясться, что тот всегда будет заботиться о его жене.
К удивлению Джори, король не перебивал. И она так увлеклась, что принялась еще больше приукрашивать свой рассказ:
– Если Джоанна увидит возлюбленного в цепях, это разобьет ей сердце, сир. Самое заветное желание вашей дочери состоит в том, чтобы вы познакомились с Монтимером и оценили его достоинства. Рыцари из Глостера и Херефорда относятся к нему с глубочайшим уважением. Дайте ему шанс проявить свою доблесть и преданность, сир.
– Ты умеешь просить. А что, если этот Монтимер ослепил и тебя, и Джоанну?
Внезапно ее осенило:
– Он напоминает Джоанне вас, сир. Клянусь, перед этим невозможно устоять!
Проницательный взгляд Эдуарда снова задержался на прелестной груди Марджори, и лицо его немного смягчилось.
– Надеюсь, Джоанна ценит твою дружбу. И что такого особенного есть в де Уоренах, что делает их преданность абсолютной?
– Вы оказали нам честь своим доверием, сир. А для де Уоренов доверие свято. – Джори надеялась, что гнев Господний не поразит ее за эти слова – ведь она лишь немного преувеличила.
Эдуард сел у огня и жестом предложил последовать его примеру.
– Ваше величество, завтра вы отправляетесь на войну. Ради вашей любви к Джоанне я умоляю вас не вступать в сражение, не простив ее. Любящая дочь не переживет разрыва между вами. Отцовская любовь драгоценна для нее!
Эдуард сочувственно улыбнулся очаровательной просительнице.
– Ты помнишь своего отца? Джори печально покачала головой:
– Линкс помнит его хорошо, но я была слишком маленькой, когда он умер.