Талисман
Шрифт:
Тогда рифы, обследовав развалины куббы и не найдя там следов беглецов, рассыпались по окрестностям.
Но и час, и два, и три часа преследование не давало никаких результатов.
Только тогда, когда солнце стояло уже высоко над горизонтом, битва возобновилась: горные разбойники нашли, настигли своих врагов и окружили их со всех сторон.
На этот раз в исходе борьбы сомневаться не приходилось: против целой шайки, состоявшей более чем из двух сотен всадников, на сравнительно открытой местности держать оборону
— Патроны подходят к концу, — заявила Заморра, храбро державшаяся рядом с Карминильо, — у меня осталось не больше десятка.
— А у меня — и того меньше, — отозвался Педро. — Если бы мне подвернулась под выстрел какая-нибудь вкусная дичина, мне, кажется, не пришлось бы воспользоваться удобным случаем!
— И у меня осталось три или четыре патрона, — с грустью вымолвил Карминильо. — Кажется, наш конец близок!
— Смотрите! — прервала разговор девушка. — К нам скачет парламентер. Что это значит?
— Наши враги хотят сделать нам какое-то предложение. Посмотрим, послушаем, что он нам скажет. Не стреляйте, друзья!
В самом деле, статный темнолицый араб в красивом белом бурнусе, навязав белый платок на конец своего ятагана, выехал из рядов рифов на открытое место и что-то громко прокричал.
Карминильо, в свою очередь, вышел из-за камней, служивших прикрытием ему и его товарищам, и махнул карманным платком в знак готовности приступить к переговорам.
— Гяур! — крикнул риф по-испански. — Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь!
— Кому?
— Мне!
— Кто ты?
— Шейх рифов рода Бенни-Ассани, Абдалла, по прозвищу «Лев Эр-Рифа»! — гордо ответил дикарь. — Мое имя знают все испанцы этой страны.
— Очень приятно! — иронически раскланялся Карминильо. — Но что понадобилось от нас знаменитому «Льву Эр-Рифа»? На каком основании вы напали на нас, мирных путешественников?
— Вы — испанские шпионы, и вы зашли на наши территории, чтобы собирать сведения о нас!
— Покорно благодарю! Кто это сказал тебе, что мы шпионы? — вспыхнул Карминильо. — Это — гнусная ложь! Мы просто потерпели крушение у ваших берегов и искали убежища там, на горе.
— Твой язык лжив, как язык змеи! — ответил араб. — Но меня ты не обманешь! Я знаю, кто ты. Ты носишь имя Карминильо да Истмо, имя одного из наших злейших врагов! Ты — сын Франческо да Истмо, инженера, который был в Мелилье агентом испанского правительства и скупал наши земли.
— Не отрекаюсь! Я — Карминильо да Истмо, — ответил испанец спокойно. — Но, клянусь моей честью, мой отец никогда не был агентом правительства! Он просто хотел завести здесь, в ваших горах, большое горное дело, хотел
— Он был испанцем, а испанцы — наши враги! Ты, вероятно, не знаешь, что уже несколько дней как мы объявили испанцам священную войну. Вольный народ гор Эр-Риф не успокоится, пока на этих берегах уцелеет хотя бы один испанец!
— Ну, это мы еще посмотрим! — высокомерно ответил Карминильо. — Чего стоит ваш «вольный народ», мы видели. Нас было трое, вас — несколько сотен, и во что обошлась вам схватка с нами?
Риф заскрежетал зубами.
— Собака! — крикнул он. — Ты дорого заплатишь за понесенные нами потери!
— Сначала возьми меня, приятель, потом будем разговаривать, как буду я расплачиваться за тот сброд, который отправлен мной к черту на рога! — Карминильо хрипло засмеялся.
Риф схватился за пистолеты, но тотчас же дуло «маузера» испанца направилось в его грудь. И араб сдержал свою ярость.
— Лай собаки не может оскорбить слух льва! — сказал он высокомерно.
— Что имеешь ты сказать еще? — спросил Карминильо. — Мое терпение истощается. Ты не умеешь держать себя, дикарь! Говори, что тебе нужно и… И проваливай восвояси!
Риф блеснул глазами.
— Сдавайся, гяур! Если ты прекратишь бесполезное сопротивление, я, пожалуй, соглашусь из жалости подарить тебе жизнь, хотя ты не заслуживаешь этого.
— Благодарю за милость! Я вижу, ты сильно боишься, шейх.
— Я?! Я боюсь вас, гяуры?! — вне себя закричал риф.
— Ну да! Ты боишься схватиться с нами в открытом бою и потому предлагаешь нам, воинам, сдаться.
— Щенок! Я боюсь? Я, тот, кого зовут «Львом Эр-Рифа»? Риф бесновался.
— Зачем ты дразнишь его? — вполголоса спросил Педро.
— Не мешай! Я знаю, что делаю, — оборвал его Карминильо. — У меня есть план, исполнение которого может нас спасти. И другого выхода все равно нет.
И потом, обернувшись к шейху Абдалле, добавил насмешливым тоном:
— Как это, шейх, у тебя хватило смелости прямо посмотреть мне в глаза. Отчего ты не прячешься от моих взоров в кустах, как трусливый шакал?
— Это ты меня называешь шакалом, гяур? О-о-о!
— Да, тебя! Знаешь, почему? Потому что ты никогда не осмелишься встретиться со мной в равном бою, один на один!
— Я? Я не осмелюсь биться с тобой? Хоть сейчас! Хоть сию минуту! Риф потерял голову и был готов ринуться на оскорбившего его дерзкого врага.
А Карминильо как ни в чем ни бывало продолжал поддразнивать его:
— Ну да! Ты сидишь на великолепной лошади, а я пеший. У тебя за спиной триста воинов, готовых предательски ринуться на меня! Но если бы я предложил тебе поединок на равных, ты струсил бы!
— Никогда! Поединок? Да будет так! На каком оружии?
— На каком угодно! Самое лучшее — на ятаганах!