Талтос

Райс Энн

Теперь ее формы и шаблоны можно будет использовать в иных целях: полмиллиона великолепных копий одной куклы, затем другой, третьей… Винил, из которого они будут сделаны, столь высокого качества, что выглядит не хуже фарфора, а глаза, нарисованные ею, заблестят словно стеклянные.

– А как насчет имен, мисс Пейджет? Почему бы вам самой не подобрать их для своих кукол?

– Для меня куклы всегда оставались безымянными, мистер Эш. – Она слегка пожала плечами. – А те именно, что даете им вы, весьма удачны.

– Вы знаете, что вскоре будете очень богатой

женщиной, мисс Пейджет?

– Да, мне об этом говорили, – кивнула она и внезапно показалась ему удивительно хрупкой и совершенно беззащитной.

– Тем не менее вам придется встречаться с нами и получать одобрение всех своих действий. Конечно, это не отнимет у вас слишком много времени…

– Я буду делать это с удовольствием. Мистер Эш, мне хотелось бы…

– Все ваши работы должны быть немедленно по готовности представлены мне. Достаточно будет позвонить нам…

– Да, непременно.

– Сомневаюсь, что технология массового изготовления кукол приведет вас в восторг. Как вы вскоре убедитесь сами, серийное производство имеет весьма мало общего с искусством и творчеством. Да, дело обстоит именно так. Но люди редко обращают на это внимание. А вот художники, как правило, не желают сотрудничать с промышленниками.

У него не было намерения вдаваться в объяснения и приводить свои старые аргументы. Его давно уже не привлекали единственные в своем роде, так называемые штучные, изделия или те, что выпускались в ограниченном количестве, – нет, все его внимание было обращено на производство кукол, которые станут доступны каждому. И он будет брать ее модели, чтобы по их образцу из года в год изготовлять все больше и больше кукол, лишь в случае необходимости внося в их облик некоторые изменения.

О том, что он утратил интерес к ценностям и запросам элиты, знали все.

– Есть ли у вас какие-нибудь вопросы относительно наших договоренностей, мисс Пейджет? Пожалуйста, не стесняйтесь, задавайте их прямо мне.

– Мистер Эш, я подписала все бумаги!

Она коротко рассмеялась. (Ох уж эта беспечность, так свойственная молодости!)

– Весьма рад, мисс Пейджет. Готовьтесь стать знаменитостью, – отозвался он, складывая на столе руки.

Пораженная тем, насколько они огромны, женщина не могла отвести от них взгляд.

– Мистер Эш. Я понимаю, вы человек крайне занятой и наша встреча должна была длиться не более пятнадцати минут…

Он кивнул, словно говоря: «Не важно. Продолжайте».

– Позвольте задать всего один вопрос, – после короткой паузы продолжила мисс Пейджет. – Почему вам так нравятся мои куклы? Мне важно знать, мистер Эш… Я имею в виду…

Он некоторое время молчал, словно размышляя.

– Разумеется, у меня имеется вполне стандартный ответ, – наконец сказал он. – Однако он вполне справедлив. Как вы сами сказали, мисс Пейджет, ваши куклы оригинальны. Но есть в них одна особенность, которая нравится мне больше всего: они улыбаются. Их широкие улыбки, морщинки в уголках глаз, блестящие зубки, живые лица вызывают искреннюю симпатию. Я почти слышу их смех.

– В этом был некоторый риск,

мистер Эш. Внезапно она сама рассмеялась и на секунду показалась столь же счастливой, как ее куклы.

– Я понимаю, мисс Пейджет. Уж не собираетесь ли вы создать парочку очень печальных деток?

– Нет. И даже не уверена, что смогла бы.

– Делайте что хотите. Я всегда поддержу вас. Но только не грустных малышек. С такой задачей прекрасно справляются другие художники.

Он начал медленно подниматься, что служило сигналом к завершению разговора, а потому ничуть не удивился, когда она поспешно вскочила с места.

– Благодарю вас, мистер Эш. – Она снова дотронулась до его огромной руки с длинными пальцами. – Не могу выразить, до какой степени я…

– В этом нет необходимости.

Она вновь взяла его ладонь в свои. В большинстве случаев у людей не возникает желания коснуться его во второй раз. Некоторые догадываются, что он не человек. Лицо его не производит отталкивающего впечатления, но вот руки, непомерно большие ступни… Возможно, кому-то бросается в глаза необычная форма его ушей или слишком длинная шея… Люди весьма искусно распознают себе подобных: свое племя, свой клан, семью. Человеческий мозг в значительной степени настроен на опознавание и запоминание различных типов и лиц.

Но она не испытывала отвращения. Вероятно, это объяснялось ее молодостью, чрезмерным волнением, обеспокоенностью переменами, происходящими в жизни.

– Должна признаться, мистер Эш, если, конечно, мне позволено будет высказать свое мнение, вам очень к лицу белые пряди в волосах. Надеюсь, вы не станете их закрашивать. Седина украшает молодого человека.

– Вот как?? Скажите, мисс Пейджет, что заставило вас заговорить об этом?

Она вновь покраснела, но через мгновение рассмеялась.

– Не знаю. Наверное, я никак не ожидала увидеть перед собой столь молодого мужчину, да еще и с седыми волосами. Это так удивительно…

Женщина растерянно умолкла, и Эш счел за благо отпустить ее, прежде чем бедняжка окончательно запутается и смутится.

– Благодарю вас, мисс Пейджет, – сказал он. – Приятно было познакомиться. Поверьте, беседа с вами доставила мне истинное удовольствие. – Следовало подбодрить ее, успокоить, оставить в памяти хорошее впечатление о встрече. – Надеюсь увидеться с вами в ближайшем будущем. Желаю успеха.

Появившийся Реммик поспешил увести новую сотрудницу компании прочь. Она что-то торопливо говорила на ходу, благодарила, восторженно признавалась, что охвачена вдохновением и намерена доставить радость всему миру. Именно на такой эффект и рассчитывал Эш, произнося заключительные реплики. На прощание он одарил мисс Пейджет мягкой улыбкой, и бронзовые двери закрылись за ее спиной.

Возвратившись домой, она, разумеется, просмотрит все имеющиеся под рукой журналы, задумается, станет высчитывать – и, скорее всего, поймет, что в любом случае он не может быть таким молодым. В конце концов она решит, что ему уже за сорок, а точнее, ближе к пятидесяти. Что ж, такой вывод его вполне устроит.