Там Бора
Шрифт:
– Хок, поехали отсюда, мне скучно, – подходит к нему и кричит на ухо.
– Куда поедем, моя радость? – улыбчиво поинтересовался он.
–Ну, я не знаю, поехали в Росси, чего время здесь зря терять? – Смотрели на него её глазки, огнями в которых был я.
– Блин, я уже выпил чутка, давай тачку здесь бросим, возьмём такси, поколесим на таксишке? – всерьёз предложил тот. Её взгляд был понятнее любых слов. Мне в ней это нравилось. Молодая, красивая, без тормозов, так и манила.
– Ты чё-о-о??? – выдала она. – Какое такси, я поведу, я трезвее трезвых. – Смотрела с вызовом, аргументов никогда не находилось.
– Поехали, –
Она любила парковаться прямо возле входа, даже если для этого нужно было заехать на поребрик или тротуар. Машина была припаркована метрах в пятидесяти от входа, они шли, смеялись и угорали над диджеем, который ставил «Руки вверх – а он тебя целует». Кэт вырвала у него ключи, с улыбкой победительницы направилась к водительскому сиденью и взглядом пригвоздила его к пассажирскому. Он ей доверял. И в управлении своей машиной тоже. Готовый на всё, лишь бы она была рядом, вот такая. Пару раз она у него забирала руль, и, признаться честно, у неё хорошо получалось.
Лёгким поворотом ключа запускает двигатель в действие, Артур рядом, пристёгнут и немного в шоке. Она врубает музон, улыбочка на лице, включает буковку D на коробке передач и дерзким движением выезжают от «Папанина».
Мне по нраву манера её езды, бесконечно внимательна, прекрасно чувствует дорогу под педалью, любит скорость, непомерно любит скорость.
Очутившись на пяти полосном движении в одну сторону, она сразу принимает левый ряд. Через триста метров есть возможность крутануться в обратную сторону, правда, без разрешительного знака! Загорается зелёный, едва повернув на обратное движение по направлению к Восстанию, проезжают метров сто, как позади них включается гаишная «люстра», которая засверкала в зеркале заднего вида.
– Хок, – голосом испорченного настроения заявляет она, – кажется за нами гайцы.
– Бляяя… – зашипел он, чувствуя, как вечер подходит к концу и в штанах что-то зашевелилось.
Вот, не знаю, как бы вы, а меня реально штебануло.
– Пи*дец, – говорит он, нервно калькулируя ущерб.
– Бля-я-я, их ещё не хватало мне сегодня, – недовольно, но спокойно сказала она. – Вечер только начался. Чё, парковаться будем или сделаем вид, что их не замечаем, – заржала во весь голос, это прибавило им настроения.
– Конечно парковаться, машина же моя, – но уже с улыбочкой добавил тот.
Она тут же парканулась с недовольным лицом, нажав на кнопку, открывает стекло и сразу начинает:
– В чём дело, уважаемый, я разве что-то нарушила? – Улыбается, чувствую, как в груди заклокотало.
Инспектор представляется:
– А вы разве не знаете, что здесь нет поворота в обратную сторону? – смотрит на неё и ожидает ответной реакции. Катя в недоумении, будто бы увидела перед собой марсианина:
– Не-е-ет. – Жестикулируя, высовывает голову из окна, разыскивая знак, которого там не было.
– Ваши документики, вы пили сегодня? – Недоверчивым, но добрым взглядом смотрит на неё марсианин, а её это словно ещё больше заводит.
– Не-е-ет, ну что вы, я нет, а вот он – да, поэтому и везу его домой, – начинает объяснять Катя.
– У нас есть информация, что и вы выпили в ресторане, – выкладывает, как на духу инспектор.
Катя в шоке, но улыбка с её лица не спадает, она начинает ржать
– Слушай, да не знаю я где мои права, дома где-то, – уже пустилась в флирт она.
– Тогда давайте поедем домой за вашими правами, вы что, не знаете, что управлять транспортным средством без предъявления удостоверения на право вождения автомобилем нельзя? – не унимался инспектор.
– Я же говорю, уважаемый инспектор, – господи, в этот момент она была мила, как никогда, ей доставляло удовольствие всё, что происходит на этой Земле. Хок молча впадает в транс, – мы с другом решили заехать, выпить по чашечке кофе, правильно я говорю, Хок?
Кивает.
– Мы выпили кофе, он лизнул немного текилы, ну, что-то приключилось с ним, не знаю, хворь может какая, поэтому я ему не разрешила сесть за руль. Короче, красивый, давай так, чтоб ты был спокоен, а мы благоразумны, двадцать и мы поехали, идёт?
– Двадцать пять, – отвечает инспектор.
– Хорошо, тогда с сопровождением с нами до Росси? – всерьёз выдвигает она. Хок замер, глаза инспектора взирали недоверчивостью. Возникла пауза в несколько секунд. – Накидываю ещё пятёрку, и ты включаешь мигалку, чтоб никто не мешал нам ехать, – с улыбкой закончила она.
Так и поехали. Весёлые, довольные от Московского до улицы Росси в сопровождении гаишников под весёлые гирлянды гайцов.
– Этот… этот таксюга нас сдал!!! Говорю тебе! – яростно, с улыбкой в голосе заявила она, пока ехали до адреса с мигающей «люстрой» впереди. – Я тебе говорю, который у выхода предлагал нас довезти, а мы отказались, он по любому в клубе нас видел, дрянь последняя.
Хок был в шоке. Думаю, инспектор тоже был шокирован, но платил всё равно Хок.
– Слушай, у тебя точно есть права? – озадачился Хок, вспомнив ситуацию про права, подхихикивая всё больше и больше.
– Да, точно, точно! – не обращая внимания на вопрос, ответила Катя.
Рассвет они встретили вместе. В машине, после ночных похождений, на побережье Финского залива. Сидели в тачке, разговаривали о жизни и наблюдали, как по горизонту всплывает огненное светило, озаряя город дневными благостями. Хок оставался на пассажирском сиденье и любил каждую минуту прожитого часа.
Она выбрала родиться в маленькой деревне посреди лесов, сосновых боров, березовых опушек. Эти места являются янтарём карельской природы чистейшего воздуха. Здесь ковалась сила духа. Самородком легко быть среди диких частей, наполненных изобилием карельских ягод, грибов, рыбы в тысячах тёмных озёр, трескучего мороза под ногами зимой или вечнозелёного лета, пением птиц от зари до зари. Она выросла во дворе, и не понятно, кто из неё вырастит. Играя с мальчишками в игры, всегда выбирала быть главарём. Она брала с собой дворовых мальчишек, и они шли патрулировать пароходы, пришвартованные в гавани их мест.