Там, где бьется сердце...
Шрифт:
— Не понимаю, что могло пойти не так. Ты точно давал ей зелье в правильной дозировке? — прорвался сквозь темноту голос папы.
— Я…да, — Алан?
О чем они говорят? Какое еще зелье? Что происходит? Голова трещала. Я никак не могла открыть глаза, но все слышала. Но это было к лучшему. Ведь уже через минуту два самых близких и родных волка стали для меня чужими, бесчувственными монстрами.
— Алан, не ври мне.
— Я хотел привязать ее к себе сильнее. Ваша жена не доверяла мне, что-то вынюхивала и приставала к Алише с дурацкими вопросами. Поэтому вчера я удвоил дозу…
— Идиот! —
— Не смейте на меня орать! Да, я сглупил, но это не дает вам права отчитывать меня, как какого-то мальчишку! И вообще, это была ваша идея. Вам нужен союз со стаей моего отца, так что прикусите язык, — угрожающе зарычал Алан.
Я, кажется, перестала дышать. Боль разъедала. Меня наизнанку выворачивало от услышанного. Хотелось завыть в голос, забиться под кровать и тихо скулить от горечи. Яд предательства растекался по венам. Убивал медленно, мучительно. Не знаю, как мне хватило выдержки ничем не выдать своего пробуждения.
— Не нарывайся, щенок! — от глухого удара и звуков борьбы вздрогнула. Но эти двое были настолько заняты выяснением отношений, что этого не заметили. — Мы с твоим отцом заключили договор. Я свои обязанности выполнил, ты — нет. По всем законам я имею право наказать тебя, и папочка тебе не поможет!
— Отпустите, — прохрипел Алан. Судя по всему, волк, которого я называла папой, прижал его к стенке и схватил за горло.
— Значит так, сопляк, предлагаю тебе два варианта: либо ты женишься и забираешь ее к себе…
— Но она потеряла волчицу. И неизвестно, сможет ли ее вернуть. Мне не нужна ущербная жена. Я соглашался жениться на альфа-суке, — слова Алана, словно иглы впивались в самое сердце.
— Значит, ты избавишься от нее. Мне плевать, как. Но я должен быть чист!
— Я не убийца!
— Значит, станешь им. Я дал тебе выбор, а если не разберешься с этим, то можешь попрощаться с мечтой занять место своего папочки. Ты прекрасно знаешь, на что я способен. Это ясно?
— Ясно!
Громко хлопнула дверь, а я так и не решалась открыть глаза. Меня трясло от ужаса и нестерпимой боли в груди. Наворачивающиеся слезы душили. Пальцы впились в простыню с такой силой, что я не могла разжать их. За что? Чем я заслужила такое? Как мог любимый папа, который всю жизнь холил и лелеял, в один миг так измениться? Неужели притворялся? Но это невозможно! Невозможно! А Алан… Поверить не могу, что наша любовь была лишь побочным эффектом той дряни, которой он меня накачивал. И волчица… Он говорил про волчицу.
Я потянулась к ней, но не чувствовала. Звала ее, молила откликнуться, но ничего.
— Пожалуйста, ответь! Пожалуйста! — всхлипывала, надеясь, что не потеряла ее, но ответа так и не получила.
Предательство отца и жениха ушло на задний план. Случилось самое худшее — я не чувствовала своего зверя. Меня накрыла паника. Резко открыв глаза, я вскочила с кровати. Скуля от безысходности, металась из стороны в сторону, не понимая, где нахожусь, и что происходит.
— Вернись! Вернись! — отчаянно вскрикнула.
Ноги подогнулись от слабости.
— Что? Что такое?! Алиша!
— Мама…они…они…моя волчица…мама…
— Тихо-тихо, дочь. Я с тобой, — укачивая, как в детстве, шептала она и поглаживала меня по волосам. — Сейчас успокоишься и все расскажешь.
Внятно объяснить, что произошло, получилось только с пятой попытки. Меня трясло, голос дрожал и срывался, но я должна была хоть с кем-то поделиться горем. Иначе бы точно сошла с ума. Мама слушала внимательно, не перебивала. Только яркое свечение голубых глаз выдавало ее ярость.
— Я так и знала. Знала, что нельзя верить этому… — прорычала мама, прикрыв глаза. Она всегда так делала, чтобы сдержать злость. — Это я виновата. Прости меня, девочка моя, — она порывисто обняла меня и поцеловала в макушку.
— Ты не могла знать точно, — всхлипнула, прижимаясь к ней, как к единственному источнику тепла.
— Я должна была довериться интуиции. Должна. Но ты выглядела такой счастливой. Я и подумать не могла, что все так… Прости меня, доченька, прости, — мама сжала меня в объятиях, прижалась губами ко лбу. — Тебе нужно уехать!
— Но…
— Послушай меня внимательно, — обхватив мое лицо ладонями, потребовала она. — Я готовилась к этому дню. Сегодня же ты уедешь из города. Никому о себе не рассказывай. Пусть все считают, что ты обычный человек. Ты вернешь свою волчицу, слышишь? Вернешь, а потом отомстишь! — лихорадочный блеск ее глаз пугал. Будто сегодняшняя ситуация не единственное, что терзает ее.
— Мама, я…
— Ты что не понимаешь? Тебя убьют! Я не могу потерять тебя. Мое единственное солнышко в этой жизни. У нас нет времени. Собирай теплые вещи, но постарайся, чтобы никто не заметил. Скоро я приду за тобой. Будь готова, — выпалила она и, не дав мне слова вставить, выбежала из комнаты.
Я проводила ее взглядом и на время зависла. Сидела и смотрела в одну точку без единой мысли в голове. В душе разрасталась пустота. Холодная, пугающая. Она вымораживала все чувства, превращая меня в безжизненную куклу.
Наверное, мне было это необходимо. Осознать все и решить, как жить дальше. По мере того, как в голове укладывалось произошедшее, безразличие сменялось яростью. Непреодолимым желанием наказать своих обидчиков. Пусть я и потеряла волчицу, но в душе осталась альфой. А альфы никогда не прощают предательства. И я не прощу. Никогда.
Порывисто встав с пола, утерла слезы и рванула к шкафу. Как хорошо, что меня не повезли в больницу, а уложили на кровать в моей же комнате. Скинув с себя уже убитое свадебное платье, с ненавистью пихнула его ногой в угол комнаты. Надела первые попавшиеся джинсы со свитером и, поставив на пол спортивную сумку, быстро покидала в нее всю теплую одежду. В Гривальде редко бывали холода, так что это не заняло много времени.