Там...
Шрифт:
Я тряхнула волосами, прогоняя мысли и зашагала навестить припечатанного Кирда.
Возле фургона, столкнулась носом с Самиром, что-то деловито обсуждающим с двумя эльфами.
– Можно Кирда навестить? – я сделала самое невинное выражение лица. Отец вроде был не удивлен. Кивнул головой на фургон. Заглянул внутрь и громко крикнул: «к тебе пришли тут». Потом обернулся ко мне.
– Залезай.
Я робко протиснулась мимо замолчавших эльфов и полезла наверх.
Фургон Самира разительно отличался от всех остальных. Просторный и широкий, как и все,
У меня в груди все опустилось. Я так надеялась, что ничем серьезным его безрассудство не закончится, а тут такое. Я тихонько подошла и села рядом. Как же ему плохо, если он даже от крика Самира не проснулся. По его симпатичному лицу разошлась опухоль от разбитого носа, а у глаз появилась синева. Дыхание его стало еще чаще, изредка из груди вырывались хрипы. Я ласково положила ему руку на лоб, убрала непокорный чуб. Горячим лоб не был. Мокрым тоже.
Так я просидела несколько минут, поглаживая его по голове и ругая себя, что отпустила на помост. Надо было останавливать, чем угодно останавливать. А теперь еще инвалидом останется. Потом присмотрелась к его лицу повнимательнее. Глаза под веками сильно бегали. Веки подергивались, а лоб начал мокнуть под моей опущенной на него ладонью. Догадка мелькнула у меня в голове.
– Кирд, - на всякий случай я очень тихо позвала его, - если ты, засранец такой, сейчас не прекратишь притворяться, я тебе по носу еще раз заеду.
Это была всего лишь догадка, и, по большому счету, я думала, что он даже не проснется. Но уголки его губ поползли вверх и растянулись в наглой улыбке.
– Ах, ты… я то думала тебе совсем плохо. – я резко отодвинулась от него, щелкнув по лбу. – разве можно так с людьми играть? В следующий раз подыхать будешь, никто не придет.
– Ну а что мне тебя стонами и жалобами встречать? – довольный парень потянулся под покрывалом и лицо все же исказила гримаса боли. Значит, не все так радужно. – А так и на ласку в кои то веки нарвался.
– Ты меня напугал, саму чуть удар не хватил, от твоих выходок!
– Да?
– его глаза довольно сверкнули, - присоединяйся, вместе веселее, места хватит. – он частично откинул покрывало, показывая возможности своей лежанки. Места действительно хватало. Но ойкнуть меня заставило совсем другое. Под покрывалом показался голый торс Кирда, вся грудь которого представляла огромное бардово –лилово-синее пятно.
– Епт! У тебя действительно ребра целы и остальные кости?
– я с ужасом смотрела на чудовищный синяк.
– Я такого в жизни не видела.
– Да, хорошо он меня припечатал. – Кирд с гордостью рассматривал себя. – Да нормально все. Болит конечно и выглядит дико, но ничего страшного. Как и любой другой синяк. Потом пройдет все.
– Головой думать надо, зачем ты туда полез?
– А здорово он его завалил, красиво,- не
– А ты первого хорошо отметелил.
– Да, - парень явно был доволен всем, что произошло и считал свое состояние лишь неприятным побочным эффектом.
– Ты отцу рассказал?
– Так, в общих чертах, - он уклончиво повел плечами и тут же вновь поморщился от боли. – он такие игры не одобряет.
– И правильно делает. Тебе бы его мозги.
– Надо же от чего –то в жизни удовольствие получать и рисковать чем-то.
– Я думала, у тебя в жизни другие удовольствия.
– Одно другому не мешает. У тебя что мужчины все по лавкам сидят? А на войну женщины ходят?
– Причем тут война и уличная драка? – удивилась я. – И у нас мужики дерутся. А женщины их выхаживают потом и плачут от жалости.
– Что-то я слез от тебя не видел.
– И не дождешься, я тут уже годовую норму выполнила.
– Кого-то еще жалела?
– Ага.
– И кто же счастливчик?
– Я сама.
Мы неловко замолчали. Зря я про слезы.
– Таюшка с родственниками сошла сегодня.
– Знаю, она говорила. – Кирда это совсем не волновало.
– Она тебе выздоровления пожелала и попросила меня поблагодарить за все. Сказала, ты поймешь за что.
Кирд помолчал, на его лице мелькнуло что-то, похожее на грусть, но тут же испарилось.
– Хорошая девчушка, у нее все хорошо будет. – и пристально уставился на меня.
От его взгляда я вдруг почувствовала, что краснею, настолько откровенно он проникал внутрь. В его мыслях вообще что-то бывает кроме секса?
– Ладно, выздоравливай, я позже еще зайду. – я попыталась ретироваться из фургона, но парень быстрым движением, превозмогая нехилую боль, поймал меня за руку и дернул на себя. Не удержавшись из полусогнутого положения, я полетела вперед, прямо на него и застыла, прижатая к обнаженной горячей груди.
– Зачем позже заходить? Оставайся сейчас, - его руки нагло скользнули по рубашке вниз.
– Отпусти! Руки убери! По хорошему говорю. А то опять больно будет! – я несколько секунд боролась с его руками и окутывающим нас покрывалом. Но ничего не добилась. Потом слегка двинула коленом. И приложилась лбом к его опухшему носу.
И тут же оказалась свободной.
Кирд чертыхаясь, одной рукой зажимал свой нос, другой сжимал под покрывалом место, куда попало колено. Что, что, а куда бить побольнее я усвоила хорошо.
Из фургона я выкатилась с победным кличем индейцев, вышедших на тропу войны. Кивнула Самиру, встреченному по пути, и затрусила к своему фургону.
Там шлепнулась на сено и закопалась в него. Еще долго, все сильнее зарываясь в сено, я старалась выплеснуть и унять свое возбуждение. Не от победы, хотя вспоминать свое освобождение было тоже смешно и приятно. А возбуждение, нахлынувшее яростной требовательной волной, от прикосновения к горячей обнаженной мужской груди, от наглых глаз и рук.