Там...
Шрифт:
– Отравилась ты. Что-то съела не то. Говорят, тебя соседка нашла на лестничной площадке. Дверь то ты открыла и так сознание и потеряла. Да ты ляг, недавно из реанимации, а скачешь, как конь.
– Бред какой-то. У меня ничего не болит, - я подпрыгнула на кровати. Пружины радостно отозвались противным скрипом.
– А что болеть должно? Из тебя вся гадость уже вышла… Вывели.- поправилась женщина. – А вот и врач твой.
В палату вошел пожилой мужчина лет 43 с небольшой бородкой.
–
– Когда меня выпишут то? Муж уже замучился пельменями одними питаться,- женщина заерзала на кровати.
– Когда все органы на новые заменим, так и выпишем, - не очень удачно пошутил врач, - а пельмени пусть бросает, до добра не доведут. Отравится так когда-нибудь.
– Пельменями нельзя отравиться, - вступила я, до этого молча внимающая разговору.
– Это почему нельзя?
– У них срок хранения бессрочный почти.
– Ну конечно, - врач нахмурился и стал читать нотации, - вы молодые вот не готовите совсем, все побыстрее питаетесь, да чем попало, а потом вот выходит все… боком… - он снова засмеялся удачной шутке. – я вот тоже всякой дрянью по молодости питался, пока в медицинский не поступил, да не насмотрелся, что в желудках наших находится….
– Скажите, а у меня больше повреждений не было? Только отравление?
– А тебе мало? Ты вообще мне обьясни, зачем столько пить то надо?
– Пить? – я перестала понимать, о чем мы говорим.
– А ты не помнишь? С чего по-твоему ты траванулась?
– С чего?
– Перебрала, голубушка, пить меньше надо!
– Как пить?
– Мозг работал заторможенно. Что происходит?
– Подождите, прошу вас, скажите, какое сегодня число, сколько я тут провалялась?
– Десятое мая. А привезли тебя пять дней назад. Май же! Шашлыки надо на природе есть. А не дома напиваться! Ими и травиться. А ты!- Врач укоризненно качал головой.
– Пять дней!? Я была без сознания пять дней!?
– Да, организм слабенький оказался, хотя по тебе этого не скажешь.
– Нет, нет, не может быть… А когда меня привезли? В какое время?
– Вечером. В начале седьмого может.
– А одета я в чем была?
– Вот этого не помню.
Боже! Я что с ума схожу? Я прокручивала события того дня. пятое число, похмелье, Шатир в моем кресле, милиция, пельмени, сборы в тренажерный зал… А потом пять дней? Они хотят сказать, что ничего не было, что все это я выдумала в пьяном бреду?
– Что-то у меня не получается…. От чего я отравилась то, если пила четвертого вечером? Пятого встала нормально, плотно поела. А привезли меня только в начале седьмого?
– Всегда бывают исключения. Рецидив. – врач не мог понять, чего я от него хочу. – Ты в чем сомневаешься то?
Я уже его
– В… все хорошо, - я с трудом глотая слезы, - откинулась назад на подушку.
– Мне просто надо подумать.
Врач посидел еще и вышел.
А женщина уткнулась в свою книжку, предоставив мне свободу мыслей. А их было огого сколько.
Я помнила все, что со мной произошло, до мельчайшей подробности, и, в то же время, меня услужливо бросали назад, в тот день когда я решила надраться и предлагали сделать вид, что ничего не было? Что я пять дней провалялась в больнице? Не было ни Тарвина, ни башни, ни возвращения сюда, ни больницы, в которую попал Шатир?
Нееет. Я ведь не схожу с ума. Мне просто надо найти доказательства. Доказательства того, что я возвращалась к себе в квартиру и пять дней моталась по городу, а не валялась без сознания. Были же какие-то события…
– Пожалуйста, - я повернулась к женщине, - у вас есть телефон? Можно позвонить? Это очень важно.
Номер, который я успела выучить, пока Шатир лежал в больнице, ответил долгими гудками. Потом веселые молодой девичий голос снял трубку.
– Алло?
– Извините, - я с трудом выговаривала ставшие вдруг такими сложными слова. – А Андрея Николаевича я могу услышать?
– Кого? Вы не туда попали.
– Девушка, - мой голос предательски задрожал, - мне этот номер врач в больнице дал для связи, я по нему звонила…
– Вы ошиблись, может набрали неправильно. Извините. – Трубка отключилась.
Женщина недоуменно смотрела на мое лицо и текущие по нему слезы.
– Да ты чего? Осложнений никаких у тебя. Выпишешься и пойдешь на осмотр к своему врачу.
Могут ли за пять дней затянуться порванные мышцы? Пробитая болтом рука? Я сошла с ума?
Не может быть! Нет, еще не все потеряно! Цветы! Я дрожащей рукой набрала номер Вадима.
– Алло?
– Это Лика. Всего лишь хотела поблагодарить за цветы.
– Какие цветы?
Я нажала отбой. Теперь все.
В груди резанула сильная острая боль.
– Ну что с тобой такое? Все ведь хорошо. Может доктора позвать?
– Не надо.
– Родителям позвонить?
– Они в отпуске, пусть отдыхают.
Слезы текли весь день.
Я пыталась успокоиться. Но ничего не выходило. Как могла эта прекрасная жизнь длиною в два месяца оказаться всего лишь сказкой? Я металась во сне по кровати, не в силах заснуть. И не в силах была думать о чем-то, кроме моей больной фантазии.