Тамерлан

Думбадзе Нодар Владимирович

...Трехсоттысячное войско провожало в последний путь, в Самарканд, скончавшегося внезапно своего солнцеподобного эмира.

Тысяча спешившихся

конников в глубоком трауре вела под уздцы расседланных рысаков, покрытых пурпурными шелковыми попонами. Триста босых жен с разодранными в кровь щеками и грудью, облаченных в белые саваны, оплакивали последний путь владыки. Из них двенадцать любимейших, став на колени, следовали за обвитым золотой парчой серебряным гробом, покоившимся на плечах двенадцати чернокожих рабов, - этим двенадцати избранницам предстояло быть заживо похороненными вместе с Тамерланом...

Так гласит летопись.

Не верьте ей!

Не было никакого трехсоттысячного войска, никаких трехсот жен с разодранными в кровь щеками и грудью. И серебряного

гроба, обвитого золотой парчой, не было тоже.

Под грабовой поленницей похоронили я и Тристан завернутого в газету и целлофановый мешок кровавого тирана. И ни у одной из его жен не было в мыслях последовать в могилу за своим повелителем. Какое там - в могилу! Ци-Ци-Ли даже позволила себе заявить во всеуслышание:

– А он для меня давно уже был мертвецом...

– Замолчи, несчастная, не гневи бога!
– зашикала на болтунью Ци-Ци-Ли набожная Яна Курица. Вот и все. Остальные и не взглянули на могилу.

Но вот о чем следует сказать: не знаю, то ли от угрызения совести как-никак, а он был им мужем, - то ли по случайному совпадению, то ли еще по какой причине, - в день похорон Тамерлана ни одна из его вдов не снесла яйца.