Таможня дает добро

Воронин Андрей Николаевич

— Есть и такой, — сказал Сергей.

А через тридцать минут, щедро расплатившись долларами с водителем, Сергей покинул красный «Опель» и заспешил к таксофону. Номер Варвары Белкиной он помнил, как свое собственное имя, хотя и звонил ей не так часто.

«Может, спит еще, а может, ее нет дома?»

Он снял трубку и, не опуская спортивную сумку на землю, прижимая ее локтем к боку, быстро набрал номер. Дорогин чувствовал, что у него пошла полоса мелких неудач. Трубку никто не снимал, слышались

лишь длинные, однообразные гудки.

«Что такое? Хотя я и не предупреждал, ни о чем не договаривался.»

Вдруг на десятом или двенадцатом гудке, когда Сергей решал, что делать дальше, послышался заспанный, страшно недовольный, но знакомый и родной голос:

— Алло, слушаю! Говорите!

— Доброе утро, Варвара!

В трубке послышалось учащенное дыхание. Дорогин догадался, Белкина пытается сообразить, что же, собственно, произошло.

— Сергей, ты, что ли? — голосом человека, уже пришедшего в себя и проснувшегося, резко и даже чуть грубовато бросила в трубку Варвара.

— Я, ты не ошиблась. Надо встретиться.

— Когда? — спросила Варвара. Если у Дорогина неприятности, значит, у нее в руках может оказаться какой-нибудь сенсационный материал. — Ты где, Сергей?

— В городе, кварталах в двух от тебя.

— Приходи.

— Ты одна? — спросил Сергей, причем спросил просто так.

— Ты же не в любовники ко мне набиваешься, одна, — уже с ухмылкой ответила Белкина.

— Тогда я минут через десять–двенадцать буду.

— Жду, как раз успею умыться.

— Кофе поставь, если у тебя есть.

— Конечно, есть.

Сергей взбежал по лестнице, но не успел прикоснуться пальцем к кнопке звонка, как дверь резко отворилась. Варвара была немного растрепанная, абсолютно ненакрашенная, но умытая. Она улыбалась довольно странной улыбкой.

— Проходи, — произнесла Белкина, отходя в сторону.

На ней была длинная мужская рубаха. Когда она отходила к стене, ее грудь качнулась, дрогнула. Варвара застегнула пуговицу.

— Проходи, я даже одеться толком не успела.

— Это неважно.

— Сейчас поставлю кофе.

Когда на журнальном столике в большой комнате стояла кофеварка и две чашки горячего ароматного кофе, Варвара уселась в кресло. Теперь, кроме рубашки, на ней были и джинсы.

— Что стряслось?

— Нужна твоя помощь. Думаю, обращаюсь по адресу.

— Сергей, ты же знаешь, если могу, то не вопрос.

— Думаю, сможешь, — Сергей потянул за ремень спортивную сумку.

Взвизгнула от резкого движения металлическая молния. Дорогин пошарил в недрах сумки. Его рука нащупала пистолет, прохладный и тяжелый, он сдвинул его в сторону, а затем на журнальном столе появился завернутый в лощеную бумагу металлический стержень.

— Понимаешь, Варвара, мне надо как можно скорее узнать,

что это такое и с чем это едят.

Варвара взяла стержень и принялась вертеть его, рассматривая с разных сторон, как будто в этом что-то понимала.

— Сергей, я не специалист. Если бы ты мне показал какую-нибудь газетную статью, поверь, я бы почти со стопроцентным попаданием смогла бы тебе сказать, кто ее писал, откуда он черпал информацию. А в железяках я ни черта не понимаю. Я не металлург, не инженер, я, Сергей, гуманитарий.

— Варвара, пойми, — поворачивая в руках горячую чашку, произнес Дорогин, — мне это очень важно. Думаю, будет важно и тебе. У меня есть что тебе рассказать.

Варвара оживилась.

— Откуда она появилась?

— Вот это мне и хотелось бы узнать. Кстати, можно воспользоваться твоим телефоном?

— Пожалуйста, — Белкина подвинула трубку к Сергею. Он взял, быстро набрал номер дома Рыча–гова, затем зло отключил телефон.

— Что, никто не снимает?

— Никто не снимает, — сказал Сергей.

— Как быстро ты хочешь узнать, что это за железка?

— Лучше сегодня.

— Ну что ж, я занята, но не катастрофически плотно.

Варвара была абсолютно свободна, дел у нее на сегодня никаких не было, а слово «занята» вырвалось само собой. Она посмотрела на часы.

— Ты издалека приехал?

— Да.

— Судя по твоим грязным кроссовкам, наверное, очень издалека?

— Ты угадала.

— Не секрет?

— Варвара, давай потом, а? — Сергей поднял руку, оторвав ладонь от чашки. Положил ее на руку Белкиной, та даже вздрогнула, такой горячей была ладонь Муму.

— Ладно, у меня есть кое–какие знакомые.

— Я так и думал, — Сергей выпил кофе, съел бутерброд. Он совершил еще одну попытку дозвониться в Клин. И опять безуспешно. — Послушай, Варвара, Тамара тебе на этой неделе не звонила?

— Нет.

— А ты ей?

— Тоже не звонила. Я была очень занята, вот только позавчера большой материал сдала, две недели над ним корпела, высиживала, как наседка, вынашивала, как кенгуру.

— И что, получилось?

— Через два дня выйдет, если, конечно, главный не испугается

— О чем на этот раз?

— О работорговле.

— Чего?

— О работорговле. Знаешь, как материал называется? «Мы не рабы, рабы — они!»

— Круто, — ухмыльнулся Дорогин. — Слушай, Варвара, у тебя, наверное, «мобильник» есть?

— Конечно, как же без него! Я без телефона как без рук, я даже в туалет с ним хожу, — улыбнулась Белкина, подливая в чашку еще кофе.

— Ты мне его дашь?

— Почему бы и нет? Пожалуйста, возьми.

— Я тебе его сразу верну. А ты, как только узнаешь, что это за железяка, тут же мне позвони по своему номеру.