Тамплиер
Шрифт:
–А что? И живёт! Тебе-то что за дело?
Женщина испуганно подалась всем телом вперёд, вытянула руку и взяла в ладонь короткие толстые пальцы мужа.
Бывший рыцарь постарался успокоить её дружелюбной улыбкой:
–Не беспокойся, хозяюшка. Вам я зла не причиню. Вы были ко мне добры. А за добро я плачу добром же. Но вот колдун – совсем другое дело.
Женщина грустно улыбнулась:
–Почему? Он-то перед тобой чем провинился-то? Никогда и никому он ничего плохого не делал. Так за что же на
Бывший тамплиер чуть сдвинул брови:
–Но он же колдун! А я – верный слуга господа нашего Иисуса Христа. И во славу и во имя отца его всемогущего бога я должен покарать проклятого чернокнижника! Как же по другому-то?
Крестьянин ухмыльнулся и тихо закряхтел от едва сдерживаемого смеха:
–Покарать? Колдуна? Да кем ты себя возомнил-то?
Бродяга приосанился и с гордостью в голосе возвестил:
–Да будет вам известно, что я – воин прославленного ордена тамплиеров! И сражаться со злом – моя прямая обязанность!
В глазах мужчины мелькнули недоверие и растерянность. Он мельком взглянул в сторону ложа ночного гостя, на котором остался меч. Когда крестьянин снова посмотрел на бродягу, в его глазах появились понимание и изрядная доля уважения. Но их быстро сменила ирония. Крестьянин опять усмехнулся:
–Да будь ты хоть магистром ордена! Всё равно ты не смог бы справиться с колдуном!
Тамплиер сурово сдвинул тонкие брови:
–Это почему же? Уж не считаешь ли ты, что сможешь меня запугать? Неужели ты полагаешь, что какой-то там колдун в состоянии испугать тамплиера?
Хозяйка поспешила прийти на помощь мужу. Крепко схватив рыцаря за запястье, женщина быстро заговорила:
–Будь милостив, славный рыцарь! Мой муж и не думал тебя оскорбить! Он хочет только уберечь тебя от неминуемой гибели. Колдуна не сможет победить ни один из смертных. Он мечет молнии, двигает горы, испаряет озёра! Что ему хоть целое войско! Что уж говорить о странствующем рыцаре – одиночке!
Приятная прохлада коснулась горящих, как в лаве, ног. Из груди узника вырвался глубокий вздох облегчения. И только после этого он пришёл в себя и открыл глаза.
Всё та же крохотная камера с серыми, шершавыми даже на вид, каменными стенами. Под самым потолком оконце не больше ладони взрослого мужчины. Падающего из него света хватает только на то, чтобы узник смог понять, какое сейчас время суток. В этот момент, например, разгар дня. Потому что в остальное время оконце остаётся тёмным. А сейчас заметно бледное сияние под потолком.
Снова освежающий холод коснулся истерзанных пытками ног узника. Только теперь он обратил внимание на тёмную фигуру, склонившуюся над ним.
Узник прошептал разочарованно:
–А! Это ты!
Палач удовлетворённо посмотрел на заросшее грязной бородой лицо. Продолжая осторожными движениями смывать с ног засохшую
–Очнулся? Ну, вот и славно! Значит, на поправку пошёл. А то я уж было испугался, что ты помрёшь. Второго мне могут и не простить. Не ровен час, и в самом деле придётся вместо тебя на плаху идти.
Узник смог даже едва слышно рассмеяться:
–Хе-хе! А разве это не твоя работа – убивать?
Улыбнувшись, палач отрицательно покачал головой:
–Все так думают. Но они все не правы. Я не убиваю, а казню. И только тех, кого суд признает виновным. Но это происходит очень редко. А главная моя работа – допросы. Я должен уметь развязать язык, а не убить.
Узник едва заметно кивнул:
–Понятно. Поэтому ты, значит, так со мной нянчишься?
Палач в очередной раз намочил тряпку, с силой отжал и осторожно приложил её к одной из многочисленных ран. Лишь после этого он ответил:
–Это моя работа.
Больше узник ни о чём не спрашивал. А палач тоже, похоже, не пылал желанием трепать языком без дела. Уж кто – кто, но он-то точно знает, к чему приводит невоздержанность в речах!
Молча закончив омовение нанесённых им же самим ран, палач, так же не проронив ни слова, вышел из камеры.
Узник снова остался один на один со своими воспоминаниями.
Найти пещеру колдуна оказалось совсем просто. Гораздо труднее тамплиеру пришлось, когда он допытывался у жителей деревни, в какой стороне искать. Все крестьяне старались во что бы то ни стало отговорить рыцаря от губительной на их взгляд затеи. Но он оставался непреклонен в своих устремлениях.
Не вдаваясь в лишние, по его мнению, объяснения, тамплиер смог заставить их разговориться. В самом деле, зачем этим милым добродушным людям знать, что их гость ищет смерти или славы? Ни к чему их расстраивать. Ведь обычным земледельцам ни за что не удастся его понять! Того, чей мир оказался так жестоко и безжалостно разрушен чужими алчностью и завистью. Того, для кого не осталось больше места в этом мире. Того, кто собственными глазами видел, что именно сотворили с его соратниками. Кто слышал дикие крики боли сжигаемых заживо братьев по оружию.
В конце концов, после долгих споров и бесплодных попыток его переубедить, крестьяне всё же рассказали, с какой именно из горных вершин в небо часто бьют разноцветные ветвистые молнии. И откуда не менее часто разливается яркое алое сияние.
Жители деревни оказались настолько заботливы, что, поняв, что отговорить тамплиера им так и не удастся, они не только показали ему логово колдуна, но даже снабдили странника некоторым количеством припасов. Наверное, они решили, что рыцарь непременно погибнет. Иначе он никак не смог объяснить себе, что припасов едва – едва хватило на дорогу в одну сторону.