Танцующие в темноте
Шрифт:
Я уже узнала в ней женщину с фотографии, сделанной в Блэкпуле. Немного странно пожимать руку лучшей подруге Фло, я как будто перенеслась в прошлое, но тем не менее Бел была неотъемлемой частью настоящего.
— Как поживаете? — пробормотала я. — Пожалуйста, называйте меня Милли.
Я еще никогда не встречала таких красивых глаз фиалкового цвета. Накрасила она их, однако, слишком сильно, особенно для женщины своего возраста. Лиловые тени под глазами переходили в креповые веки, создавая эффект треснувшей яичной скорлупы.
— У меня все тип-топ, дорогуша. А как ваши дела? — Бел не стала ждать ответа. Вместо этого она, подбоченившись, с преувеличенным удивлением стала обозревать комнату. — Да вы ни к чему не притронулись. А
— Я составляла план действий, — виновато ответила я, запихивая шнурки обратно в ящик и закрывая его. — Не хотите ли чашечку чаю? — спросила я, когда моя гостья сняла пальто и улеглась на диван, явно намереваясь остаться надолго. Пружины протестующе заскрипели.
— Нет, спасибо, но я не отказалась бы от стаканчика шерри, которое держала Фло, — ответила она. Она говорила не только громко, но и очень быстро, сильным мелодичным голосом, в котором не было и намека на ее возраст. — Мы столько раз сиживали здесь вместе с Фло над этим самым шерри, напиваясь так, что вам и не снилось.
Пьяная Фло как-то не вписывалась в тот образ, который я себе нарисовала, о чем я и сказала Бел, передавая ей стаканчик. Потом я налила шерри и себе.
— Это был ее единственный недостаток, — сказала Бел. — То есть если считать шерри недостатком. Во всем остальном она была святой. В течение многих лет раз в месяц она удалялась в монастырь. А это что? — Она подняла газетные вырезки. — А, вы нашли их. — Она недовольно скривилась.
— Они лежали на столике у кровати. Почему она их хранила? — спросила я.
— Сделайте выводы сами, дорогуша. Это ведь очевидно.
— Она была влюблена в кого-то, а он погиб на «Тетисе»? — Я произвела быстрый подсчет: в то время Фло было лет девятнадцать.
— Я сказала, делайте собственные выводы. — Бел поджала губы. У меня возникло впечатление, что ей нравится разыгрывать таинственность. — Я ничего не подтверждаю и ничего не отрицаю. Я бы предала память Фло, если бы рассказала о вещах, которые она хранила в тайне всю жизнь. — Она уставилась на меня своими фиалковыми глазами. — Итак, вы старшая дочь Кейт Колквитт?
— Вы знакомы с моей матерью? — удивилась я.
— Когда-то я имела такое счастье. Она приходила к Фло в гости, но это было давно, до того, как она вышла замуж за вашего отца. Она была симпатичной девчонкой, эта Кейт Колквитт. Как она поживает?
— У нее все в порядке, — неожиданно вырвалось у меня.
Бел удовлетворенно заерзала на диване. На ее выразительном лице отражались даже намеки на эмоции.
— Вот и славно! Никогда бы не подумала, что снова буду распивать шерри в квартирке Фло — передайте мне бутылку, вот хорошая девочка. Спасибо! — удовлетворенно сказала она. — Я подолью вам немножко, не возражаете? По воскресеньям мы проделывали это регулярно. Иногда к нам присоединялась Чармиан. Не могу поверить, что Фло больше нет, но вы так похожи на нее. Собственно, — продолжала она, нахмурившись, — я сейчас напрягаю свои мозги, пытаясь вспомнить, как звали вашего мужа. Может, Гарри? Вы были женаты всего пару лет, когда умерла Салли — помните меня на похоронах? Салли была единственная в вашем семействе, с кем Фло поддерживала связь. После ее смерти Фло уже не могла получать известия о том, как вы все там поживаете.
— Извините, но я вас не помню. Я все старалась увидеть Фло, мне было интересно, как она выглядит. Она исчезла до того, как кто-нибудь смог поговорить с ней.
— А как поживает Гарри? — ничтоже сумняшеся продолжала расспрашивать Бел.
— Вообще-то его звали Гэри. Мы развелись.
— Вот как! — Бел сделал глоток шерри. Она была явно заинтересована. — И каков же ваш нынешний статус? — Похоже, она настроилась на долгую беседу. Собственно говоря, я не испытала особого раздражения, когда поняла, что мое одиночество в квартире Фло было нарушено. Сказать правду, я совсемне была раздражена. Мне нравилась Бел: она
— У меня есть приятель, — пустилась я в объяснения. — Его зовут Джеймс Атертон, мы встречаемся уже год. Ему двадцать девять лет, его отцу принадлежат три гаража в Мерси-сайде. Джеймс управляет тем, который находится в Саутпорте.
— У вас серьезно? — без обиняков спросила Бел.
— С его стороны, не с моей. — Я вспомнила слова Джеймса, сказанные им вчера вечером, на песке, неподалеку от ночного клуба. — Вот уже неделю он переживает какой-то кризис.
— Бедный малый, — лаконично отозвалась Бел. — Мужчины в состоянии распознать кризис, только когда он стукнет их обухом по темечку.
— Это все из-за меня, — сморщила нос я.
— Ничего с ним не случится. Мужчины вообще слишком легко относятся к своим связям с женщинами.
— Где вы познакомились с Фло? — пришла пора ей ответить на некоторые вопросы.
— В Биркенхеде, дорогуша, за пару месяцев до войны. Она была на год старше меня. В то время она жила на Вейвертри.
— Фло вступила в армию, как и вы?
— Откуда вы узнали?.. — начала было Бел, а потом кивнула на фотографии на столике. — Ну, конечно, моя фотография, где я выхожу замуж за старину Боба. Я тогда служила в ВТС. А Фло осталась работать в прачечной во время войны. Меня направили в Египет. Прошло много лет, прежде чем мы с ней снова встретились. — Она обвела комнату грустным взглядом. Ее лицо стало серьезным, глаза затуманились от воспоминаний, и впервые она стала выглядеть на свои годы. Мне показалось, что шерри слегка подействовало на нее. — Она была такой славной девушкой. Видели бы вы ее улыбку — точно солнечный лучик, но Фло почти все время проводила здесь, в этих стенах. Чертовски несправедливо.
— Не хотите ли еще шерри? — спросила я. Мне намного больше импонировала жизнерадостная Бел, даже если для этого мне придется напоить ее.
— Я не могу сказать «нет». — Она оживилась. — Эта бутылка уже почти пуста, но в серванте должны быть еще. Фло всегда держала пару штук про запас. Она говорила, что это ее средство борьбы с головной болью. Здесь не найдется чего-нибудь перекусить, дорогуша? У меня в животе просто урчит от голода. Я бы съела что-нибудь перед уходом из дома, просто я не думала, что задержусь надолго.
В кухонном шкафу я нашла несколько банок консервированного супа. Я открыла консервы с горошком и ветчиной, выложила их в две миски и поставила в микроволновую печь разогреваться, после чего развернула бутерброды, которые принесла с собой. Я не замечала, что напеваю при этом, пока Бел не крикнула из комнаты:
— Похоже, у кого-то хорошее настроение! Вы слушали пластинку Фло?
Обычно я проводила воскресные дни совсем не так, да и сейчас не делала ничего, что можно было хотя бы с натяжкой назвать восхитительным или волнующим, тем не менее я чувствовала себя вполне счастливой, наблюдая за сменой красных цифр на дисплее микроволновой печи. Мне пришло в голову, что, вероятно, Фло приобрела микроволновку и другие дорогие вещи, телевизор и проигрыватель, в рассрочку. В ходе довольно-таки грустных и даже трогательных набегов на серванты и выдвижные ящики мне не попалось на глаза никаких бумаг. Но где-то должны храниться и пенсионная книжка Фло, и, может быть, какой-нибудь страховой полис; кроме того, должны быть и другие документы: счета за газ и электричество, воду и канализацию, бумаги об уплате муниципального налога. Похоже, я начинала пренебрегать своими обязанностями по отношению к ней. Я прихожу сюда уже второй раз, а квартира по-прежнему остается такой же, как и после смерти Фло, если не считать того, что шерри и продуктов стало меньше. Как только Бел уйдет, я возьмусь за дело и разберу несколько ящиков.