Танцующие в темноте
Шрифт:
— Именно так, — плача, продолжала настаивать Диана.
— Со временем ты будешь смотреть на вещи более благоразумно, — мягко сказала Чармиан. — Я сама чувство вала себя ужасно виноватой, когда умерла моя мама. Я говорила себе, что должна была чаще проведывать ее, быть для нее лучшей дочерью.
Исчерпав тему взаимоотношений с отцом, Диана переключилась на работу. Она беспокоилась, что может потерять ее. Она жаловалась, что Джордж ее недолюбливает, что никто ее не любит, что она не вписывается в коллектив.
— Папы нет, а если еще и работы не будет, то я, наверное, покончу с собой.
—
В десять часов пришел Герби, настаивая, что жене пора возвращаться домой, и Чармиан неохотно пошла наверх. Бел пробормотала, что ей тоже нужно идти.
— Я тоже, наверное, пойду, — вздохнула Диана. — Хотя меня ужас охватывает при мысли, что снова придется провести ночь одной.
— Пойдем со мной, — тут же предложила Бел. — У меня есть свободная спальня. А постель я мигом тебе организую.
— А можно? О Бел! Вы самый милый человек из тех, кого я знаю. — Она бросилась на шею Бел с таким видом, будто вот-вот снова заплачет.
Нэнси тогда сказала: «Я знаю, кто это. Да уж! Я-то знаю, кто это!» Она приняла меня за Фло. Должно быть, они были знакомы, еще тогда, много лет назад. Знала ли Нэнси, что Фло влюблена в ее мужа? И что она имела в виду, когда сказала: «Марта отдала его мне — все по справедливости. Он — мой. Ты его больше не вернешь. Прежде я убью его»?
В этом не было никакого смысла, но, наверное, услышать такие слова пожилой женщины, потерявшей рассудок, не так уж и удивительно. И все же у Нэнси была какая-то причина сказать именно так.
Я взяла газетные вырезки, рассказывавшие о последних днях «Тетиса», и разложила их на письменном столе рядом со школьной фотографией мальчика, так похожего на Деклана. Рядом с фотографией я положила рисунок «МОЕГО ДРУГА ФЛО». Я задумчиво переводила взгляд с вырезок на фотографию, затем на рисунок, потом в обратном порядке. «Тетис» затонул в июне 1939 года, фотографию сделали спустя шесть лет, и мальчик был в младшем классе, значит, тогда ему было лет пять и родился он в 1940 году. «Марта отдала его мне, все по справедливости». Фло распорядилась, чтобы бабушку не приглашали к ней на похороны. Что же такого сделала Марта? Почему Фло ее так возненавидела?
«Марта отдала его мне — все по справедливости».
Я почувствовала, что сердце мое забилось быстрее, когда я вгляделась в лицо маленького мальчика. Это был настоящий Клэнси, в этом не было никаких сомнений, — те же светлые волосы, стройное телосложение, чувствительные, как у Деклана, черты лица.
И внезапно все встало на свои места. Отцом ребенка был Томми О'Мара, но его настоящей матерью была Фло. Каким-то образом бабушка отдала ребенка Нэнси, причем против воли Фло, потому что иначе она бы не стремилась вернуть его. «Я тебе уже говорила: прежде я убью его», — сказала Нэнси.
Значит, мы с Томом О'Мара — дальние родственники. У Тома тоже были зеленые глаза, как в семье Клэнси.
Бедная Фло! Я быстро оглядела комнату, ее вычурную обыденность, цветы, кружева, бесчисленные безделушки. Когда я пришла сюда в первый раз, комната казалась местом,
Тем не менее, несмотря ни на что, Фло, возможно, была счастлива. Только этого я уже никогда не узнаю.
В ящике письменного стола нашлась пачка канцелярских кнопок. Я вытряхнула одну и приколола рисунок к стене над каминной полкой. Пятьдесят лет назад Фло могла бы сама повесить его там.
Следующий вторник в «Сток Мастертон» оказался на удивление спокойным. Джордж вышел в полдень и до шести не вернулся. Даррен и Эллиот воспользовались этой возможностью, чтобы уйти пораньше, а вскоре после этого ушла домой и Джун. Остались только Оливер и я.
Оливер потянулся и зевнул.
— Полагаю, один из нас должен остаться, чтобы дождаться Джорджа.
— А куда он пошел? — спросила я.
— Он не сказал. Ему позвонили, и он сразу убежал.
— Давай я подожду, — предложила я. Оливеру нужно было ехать домой через туннель Мерси в отдаленный поселок на Виррале [7] .
— Спасибо, Милли. — Он благодарно улыбнулся мне. — Ты настоящий друг.
Прошло всего несколько минут после ухода Оливера, как на коммутаторе замигала лампа — кто-то звонил. Я с удивлением услышала рассерженный голос Бел.
7
Полуостров Виррал отделен от Ливерпуля рекой Мерси.
— Эта женщина там? — рявкнула она.
Я предположила, что она имеет в виду Диану, которая оставалась у нее с воскресенья.
— Нет. Она здесь не появлялась с тех пор, как умер ее отец. А разве она не у вас?
— Была у меня до сегодняшнего утра, — сказала Бел. — Утром она выглядела уже намного лучше. Я вышла купить курицу нам на ужин, а когда вернулась, ее и след простыл. Ни тебе спасибо, ни до свидания — ничего! — закончила она на высокой ноте.
— Может быть, она еще вернется, — предположила я. — Должно быть, поехала к себе домой, взять какие-то вещи.
— Тогда оставила хотя бы записку — и к тому же для того, чтобы съездить в Хантс Кросс и обратно, пять часов не требуется. — Громкое возмущенное фырканье эхом отзывалось в пустом офисе. — Честное слово, Милли, она мне все уши прожужжала рассуждениями про бедного папочку. Я, конечно, мягкосердечная старая дура и не против послушать, но меня бесит, что она просто взяла и смылась. Она тут у меня все слопала! У меня морозилка почти пустая!
— Сожалею, Бел. Не знаю, что и сказать. — Если бы Диана оказалась здесь, я бы ее просто придушила за такое обращение с Бел. — Может, придете вечером в квартиру Фло поужинать? — предложила я, надеясь как-то успокоить ее. — Я возьму что-нибудь в этом китайском ресторане за углом.