Танцы и не только
Шрифт:
И тут мистер Сент-Джеймс снова огорошил свою собеседницу. Он расхохотался от всей души.
– Браво, мисс Мередит! Браво! Отлично сказано! Удар попал точно в цель! И, тем не менее, я позволю себе возразить, что «развязный» – слишком грубый эпитет. Я скорее назвал бы себя забавным джентльменом. Ну, в крайнем случае, циничным.
Катра не могла не отдать должное его откровенности. Она даже позабыла о том, что минуту назад была готова прибить его на месте. Вспомнив начало разговора, она спросила:
– И все же вы почему-то заговорили о моих шрамах. Что вы имели
Райан отвел взгляд и ответил:
– Это вырвалось как-то само собой. Вот именно: само собой! Я слишком плохо вас знаю и не могу претендовать на то, что понимаю вас.
Но для Катры было в новинку уже то, что кому-то могло прийти в голову хотя бы попытаться ее понять!
– Но ведь вам показалось, что вы что-то поняли? Что же именно?
– Наверное, дело в том, что я чувствовал, пока следил за тем, как вы ведете себя с другими людьми. Ну, прежде всего, конечно, с мисс Честер и с Феррисом. – Он задумался, подбирая нужные слова. – У меня сложилось впечатление, будто вы нарочно опускаетесь до их уровня. И при этом стараетесь скрыть от них нечто важное.
– Какие поразительные наблюдения за столь короткое время! – Катра уже пожалела, что напросилась на излишне откровенный ответ. Янки не без основания принял ее за грубую, заносчивую сумасбродку, а она весь вечер только и делала, что укрепляла его в этом мнении!
– Поймите, это всего лишь догадки, ощущения. Я вполне мог ошибиться. Прошу вас, меня извинить.
Катра шумно перевела дух и ответила:
– Нет. Это вы должны меня извинить! Прошу вас, продолжайте! – Но Райан надолго умолк, и Катра не выдержала первая: – Вам, конечно, уже известно, что мы с Феррисом помолвлены. – Она сама не понимала, что заставило ее выдать эту «новость». Как будто он мог об этом не знать! Катра всей кожей ощутила на себе его долгий пристальный взгляд.
– Да, – наконец ответил он. – Мне это известно.
В замешательстве она далеко не сразу заметила, что крутит и крутит на пальце кольцо, преподнесенное ей Феррисом в день помолвки. Да что это с ней?
– Мы выросли вместе – Феррис и я. Пожалуй, отец в душе предпочел бы считать своим сыном Ферриса, а не моего брата. Возможно, Феррис говорил вам о том, что Джимми получил тяжелую родовую травму, и это повлияло на его умственные способности. Да и меня никто не знает так, как Феррис. Вот почему меня так удивили ваши слова о том, что я могу от него что-то скрывать. – Катра подняла на Райана взгляд, но он смотрел куда-то в темноту. Она с любопытством и трепетом разглядывала его внушительную фигуру.
Кто для нее этот чужак? Этот незнакомец, случайно попавший в их края? С какой стати она торчит столько времени на скамейке в темном парке и пытается найти с ним общий язык? Он обыкновенный бизнесмен, партнер мистера Честера. Грубый, неотесанный янки. О каком понимании может идти речь? Катре вдруг захотелось оказаться снова в бальном зале, чтобы его рука лежала у нее на талии, а ее сердце сладко замирало от тревоги под насмешливым взором прозрачных серых глаз.
– Ну и кто же это к нам пожаловал? – вдруг нарушил молчание мистер Сент-Джеймс. Его голос прозвучал на удивление
Катра догадалась, что он улыбается, и сперва посмотрела на Райана, а потом проследила за его взглядом. Так и есть: из-за края живой изгороди осторожно выглядывал Джимми. Малыш так крепко стиснул своего любимого игрушечного щенка, что побелели костяшки пальцев. В сумерках, окутавших сад, он казался таким бледным и худым, что никто не дал бы ему больше семи лет. А ведь совсем недавно ему исполнилось десять!
– Джимми! – Катра кинулась навстречу брату. – Почему ты до сих пор не спишь?
Джимми сначала отшатнулся, как будто хотел убежать, но передумал и с неловкой улыбкой принялся раскачиваться взад-вперед.
Катра как можно ласковее улыбнулась в ответ. Подчас улыбка служила единственным способом общения. Малыш был очень молчалив и лишь иногда с неохотой произносил одно-два слова. Но это не мешало окружающим понять, чего он хочет. Во всяком случае, Катра не испытывала ни малейших затруднений. Отец почти не обращал внимания на Джимми, позволяя ей воспитывать брата на свой лад, а у Ферриса вечно не хватало времени, чтобы заняться малышом по-настоящему.
– Тебе нравится слушать музыку в зале, верно? – Мистер Сент-Джеймс встал с места и шагнул к кустам.
Катра резко обернулась: как ему удалось так быстро обо всем догадаться? Сент-Джеймс не вынимал руки из карманов брюк и двигался намеренно медленно, однако Джимми испугался и ухватился за юбку сестры. Катра погладила малыша по спине, и одного прикосновения к его острым худым лопаткам было достаточно, чтобы в ней проснулся материнский инстинкт.
– Мистер Сент-Джеймс, боюсь, мой брат слишком стесняется посторонних, – начала она, желая оправдать упорное молчание мальчика. Джимми закивал головой в подтверждение ее слов. Оказывается, он широко улыбается, разглядывая огромного янки.
– Я тоже иногда стесняюсь. – Райан улыбнулся и лукаво глянул на Катру. – Но я бы ни за что не стеснялся, будь у меня такая штука!
Джимми резко прижал к себе своего замызганного щенка, как будто боялся, что незнакомец может отнять игрушку, и снова уставился на северянина.
– Нет, я не его имел в виду, – отрицательно качнул головой Райан. – Хотя, конечно, это чистокровный породистый гончак. – Сент-Джеймс осторожно поднял руку. Джимми испуганно дернулся и замер. Тогда Райан неуловимым движением подался вперед и извлек из-за уха у Джимми блестящий мраморный шарик. – Вот! – провозгласил он с торжествующей улыбкой. – Если я не ошибаюсь, эта штука должна приносить удачу!
Джимми, разинув рот, таращился на отливавший голубым шарик. Мистер Сент-Джеймс протянул ему безделушку.
На миг Катре показалось, что даже время остановило свой бег. У нее не укладывалось в голове, что Джимми до сих пор не удрал от незнакомого мужчины, с которым он столкнулся в саду. Феррису достаточно было одного неосторожного взгляда иди неловкой шутки, чтобы обратить малыша в паническое бегство, а ведь ее жениха он знал всю жизнь!
– Возьми его, – сказал мистер Сент-Джеймс. – Это твой шарик. Я нашел его у тебя за ухом.