Танец демона
Шрифт:
Сын сирены, Максимилиан ощущал, что его собственная кровь вскипает попытке ответить на такой Танец достойной Песней, но что-то останавливало его. И Песня оставалась комком у самого горла. А рядом с Янусом кружила неясная фигура стройной женщины. Такая нечеткая и расплывчатая, что казалось — это всего лишь видение. Наверное, так оно и было, так как невозможно было разглядеть ни её глаз, ни её лица, ни даже цвета волос…
Я погрузился в странное состояние, и оно казалось мне смутно знакомым. Прекрасное ощущение. Не стоило
— Забываешь одно, забудешь и другое, Ян, — тихий-тихий голос, напоминающий дуновение ветра. — Ты всегда создавал и творил из своего собственного сознания. Из пережитого, как хорошего, так и плохого. Неужели так тяжело было нести бремя своей силы, что ты решил забыть меня?
Она смотрела на меня своими изменчивыми глазами, и волосы колыхались за её спиной туманом.
— Прости меня, моя госпожа, — прошептал я. — Я действительно не понимал, что придаю боли больше значения, чем удовольствию.
— Так поступают все, мой милый. Уроки, заправленные болью, запоминаются надолго. А то, что приносило удовольствие, воспринимается как нечто должное. Видеть плохое и не замечать хорошего — это в природе смертных, — она не могла стоять на месте, её длинная юбка вилась вокруг её ног пестрым размытым пятном.
— Неужели мы таковы?
— Да.
— Госпожа моя, кто я такой?
— Ты?! — её тихий смех, теплой волной прокатился по моему позвоночнику. — Ты мой повелитель! И ты мой партнер в Танце. Никто не отнимет у меня этого права — Танцевать с моим повелителем.
— Отнимет право?.. — прошептал я, наконец, начиная понимать. — Неужели?..
— Ты пошел на сделку, но не это страшно. Ты уже отдал часть платы. Но если ты отдашь остальное, то перестанешь быть тем, кто пригласил меня на Танец. И подчинишь меня себе, как подчиняли все Танцоры.
— Поэтому моя память была заблокирована? Чтобы я не помнил, что я не повелитель, а друг?
— Наверное… это решать тебе.
— Все Танцоры были таковы? Властные, безумные, жестокие, не знающие ничего другого, кроме Танца и своих амбиций?
Она казалась грустной.
— Да. Поэтому они и были уничтожены. Столь чистая демоническая кровь уже не была нужна этому миру. Однако они боролись до конца. И ты заключил сделку…
— Что за сделку я заключил?
— Не знаю, Ян. Меня там не было.
— Ты же моя сила! — я был потрясен.
— Тот, с кем ты заключил сделку — истинный демон. Я давно с ними не встречалась. Когда-то они не просто повелевали нами, а использовали. Поэтому мы так не хотим возвращения прежних времен.
— Мы?..
— Те,
— Там… в кабинете с Императором… — потрясенно понял я. — Там была ты.
— Да. Прости, мне пришлось тебя подтолкнуть. Император — единственный, кто мог снять блокировку Первого Танцора. В его крови — кровь того, кто повелевал изначальными. Он воистину Император.
— Значит, все эти сны — это ты послала их мне?
— Не совсем. Это твои сны. Просто я позволяла им пробраться на поверхность. А в последний раз послужила проводником.
Я молчал, пытаясь понять и принять тот факт, что мной манипулировали.
— Вот видишь, — тихий голос ворвался в мои раздумья. — Ты уже думаешь категориями тех времен, о которых не помнят даже твои предки. И я уже на грани круга Танца. Скоро ты перестанешь слышать меня.
— Ты… уйдешь от меня? — мой шепот напоминал хрип.
От её грусти хотело плакать, но глаза были сухи.
— Нет, мой господин и повелитель. Просто ты откажешься меня слушать. И никогда больше не позовешь в Танец.
— Я не хочу так.
— Тогда найди свой меч, Янус. Первый силен, но ты всегда был хитер. Твоя сила в уме, а не в простой силе. Твой второй меч — это разгадка.
И я протянул руку, как много лет назад:
— Госпожа, позвольте пригласить вас на танец.
Её руки протянулись ко мне:
— Конечно, я даю свое позволение, мой господин, — и глаза её сияли нестерпимым счастливым светом.
Я ненавижу предательства. Когда-то меня предали, это было очень больно, и я не забыл эту боль. Я не желал, что бы её глаза напоминали мои, глядящие из зеркала в тот момент, когда моя душа сгорала от боли. Мы все одиноки в этом мире, и надо беречь то мгновение, когда находиться кто-то, кто может разделить с тобой твое одиночество.
Какую бы глупость я не совершил в тот роковой час, когда потерял свою память, я собирался разобраться с этим. В моей жизни было три женщины, и я не собирался терять первых двух в лице третьей. Они слишком сильно впитались в мою плоть и память. Никто не посмеет отнять у меня того, что я получил кровью, болью и радостью.
Лабиринт видений таял и растворялся. Он не разрушался, а словно погружался в пространство вокруг. Янус стоял посреди залы с темным полом, подняв лицо к потолку. Глаза его были закрыты, а лицо пугающе безмятежно. Светлые волосы взмокли от пота и прилипли к щекам и шее. В опущенной руке замер, словно засыпая, меч. А на теле замедляла свое бешеное движение татуировка, пока не стала казаться снова обычным рисунком.