Танец меча
Шрифт:
Генеральный страж кашлянул.
– Давай немного повременим, Анний. Дай мне полчаса! Пойдем пройдемся!
– и, точно ровесник, нетерпеливо потянул Мефа за рукав.
Двигался Троил стремительно. Шагал крупно. Меф не сумел ускориться сразу и даже чуть отстал. Они шли по аллее между профессорских и академических голов. Первыми - Троил и Меф. За ними Анний с Арлоном. Последним плелся грифон. На Буслаева он по-прежнему смотрел с нескрываемой антипатией. Если бы не запрет Троила, мощный клюв давно бы превратил Мефа в фарш.
Меф напрягался. Он все ожидал, пока Троил начнет говорить нечто значительное: о добре, о зле, о жизненной миссии. Троил же почему-то говорил мало, а если и говорил, то что-нибудь вроде:
– Хм… занятно… а в прошлый раз этого здания не было, - кивок на Гэ-Зэ.
– А вон то здоровенное дерево уже было, только маленькое, где-то чуть выше моего роста!
Меф удивлялся четкости памяти генерального стража: он помнил каждое случайно увиденное дерево даже через многие годы.
– А давно вы тут были?
– Мы часто гуляли тут с доктором Гаазом, - ответил Троил.
– Это который каторжникам помогал? Ну и типа бомжам всяким?
– Он помогал людям, - спокойно поправил Троил.
Меф прикусил язык. А Троил уже весело разглядывал бегущий по проспекту поток машин. Арлон попытался заставить светофор зажечься зеленым, но переборщил с маголодией, и светофор взорвался. Смутившийся златокрылый быстро спрятал флейту и сделал вид, что это не он.
Грифон был скрыт под мороком невидимости, но морок никак не мог помешать ему выискивать негодяев и наказывать их тем простым способом, каким это делают все грифоны. Поэтому к смотровой площадке они не пошли, а свернули в парк.
Мокрые листья были сметены в кучи. На крайней сидела большая отсыревшая ворона и раскидывала клювом листья. Грифон заклекотал на нее, напружинив передние лапы. В нем разом проснулись лев и орел. Фенгюс с подозрением посмотрел на ворону. Ворона достойно выдержала проверку. И дедушка, и бабушка ее были добропорядочными птицами, и ничего хуже загаживания крыш, мелких краж с балконов и разорения чужих гнезд не совершали.
– Да ворону-то хоть оставь! Мало ты их раньше гонял!
– успокоил грифона Фенгюс, добродушно обнимая его за шею и отводя в сторону.
Следы глубоко отпечатывались на влажной земле. Троилу нравилось разглядывать свой четкий след. Он осторожно поднимал HOiy и осторожно опускал ее, чтобы отпечатки подошв не размазывались. Буслаев же по привычке шаркал пятками.
– Хорошо тут… осень… - Троил забросил сук в кленовые кроны.
– А в Эдеме осени нет?
– удивился Меф.
– Понимаешь, осень - это все же немного умирание. В Эдеме смерти нет. Значит, и осени. Там всегда трепет ранней весны, радость поздней весны и одновременно полнота лета.
Закинув голову, Троил пробежал несколько шагов, ловя ноздрями ветер. Поднял сухую ветку, крутанул в руке, махнул
– Я худший из стражей света. Многое делаю не вовремя. Когда не надо, спешу, когда не надо, медлю. И мысли ко мне приходят часто совсем лишние, неправильные… Говорю вполне серьезно, без кокетства!
– сказал вдруг Троил.
Меф недоверчиво прищурился:
– То есть вы даже бестолковее Корнелия? Троил улыбнулся морщинками у глаз.
– Возможно.
– А почему тогда…?
– Меф не договорил.
– Генеральный страж - я, а не Корнелий? Ну, может, потому, что я в полной мере понимаю, как мало могу. Не ищу сил у себя, а ищу в другом месте… Это чудовищно сложно - не верить себе, потому что мы все кажемся себе безумно умными.
– Безумно умными, - повторил Меф.
Он слушал Троила жадно, гораздо внимательнее, чем Дафну, хотя и она порой говорила нечто похожее. Слова должны подпираться истиной, непоколебимой убежденностью, правдой, примером. Только тогда они имеют вес. У Троила все это было.
Есть вещи, о которых предпочитаешь не думать, существуя в уютной зоне самообмана. Человек выстраивает вокруг них забор и никогда за него не заходит. Но это все равно как, имея на ноге гнойную рану, натянуть сверху джинсы и притвориться, что раны нет.
– Ты не раздумал?
– спросил вдруг Троил. Буслаев не сразу понял, что речь идет о бое с Ареем. Когда же понял, то сказал: «Нет».
– Хорошо, - кивнул Троил.
– Свобода выбора есть свобода выбора. Твой эйдос мы мраку не отдадим. Ну а тело… жалко его, конечно, но все равно это глина и части растений.
Меф невольно посмотрел на свои руки. Глина глиной, но они ему нравились.
– Я немного боюсь другого: вдруг ты победишь Арея?
– продолжал Троил.
Буслаев остановился.
– Боитесь?
– не поверил он.
– Опасность не в самой победе. Но если кто-то победит Арея из тщеславия или упрямства, то сам станет новым Ареем. Новым первым мечом мрака! Значит, победить надо не внешнего Арея, а Арея в себе. Тогда и внешний Арей погибнет сам собой: ему не в ком будет гнездиться. Вроде Тартар под землей, но на самом деле он в сердце.
Меф растерялся. Он понял, что как бы он ни поступил - победил или не победил, - в любом случае получится типичное не то. Это испортило ему настроение.
– Не волнуйтесь! Арей меня прикончит, - брякнул он.
– Я не волнуюсь. Лучше расскажи о щите. Как он тебе?
– спокойно сказал Троил.
– Нормально. Я почти его не вызываю. Он и так работает.
– А ты… м-м… он тебя устраивает? Не чувствуешь в нем ничего особенного?
– как бы между прочим спросил Троил.
Меф пожал плечами. На оружие и доспехи он смотрел глазами Арея. Любить можно только меч. Остальное - металлолом, который, впрочем, бывает полезен.