Танец меча
Шрифт:
Аида Плаховна Мамзелькина, скромная пенсионерка мрака, явившаяся, чтобы забрать Мефа в момент, когда меч Арея рассечет его, охая, достала из рюкзака раскладной стульчик.
– Я туточки сяду! Подвинься, миленький! Не дыши мой кислород!
– велела она важному монгольскому стражу Батыю.
Плосколицый и резкий, Батый оглянулся, начал рявкать, но сник, стушевался и затерялся в толпе.
С Аидушкой в Тартаре предпочитали не связываться. А то перепутает еще разнарядки.
Арея Меф по-прежнему не замечал, и это начинало его тревожить. Странно, но ему хотелось
Будущая королева мрака сидела на малом передвижном троне - бледная, с алыми губами - и неподвижно смотрела перед собой. Мефу она показалась похожей на человека, который сорвался в безмерно глубокую расщелину и все падает, падает, падает… Так давно падает, что перестал уже и верить, что у всякой пропасти есть дно.
На ступеньку ниже, похожий на Квазимодо, устроился Лигул. Он строго следил, чтобы все бонзы кланялись Прасковье, а когда кто-то не кланялся, щурился, как кот, и оглядывался на очередного безликого секретаря, который сразу делал пометку в книжечке.
– Здравствуй!
– крикнул Меф.
Услышав его голос, Прасковья вздрогнула. Нетерпеливо пошарила глазами в поисках Ромасюсика, вспомнила, что того нет, и… жаркими глазами уставилась на Лигула, первого, кто ей попался. Челюсть у карлика изумленно отвисла. На висках надулись жилы, лицо побагровело.
– Здравствуй, любимый!
– скрипуче произнес карлик и, зажав себе ладонью рот, яростно оглянулся на Прасковью. Та смущенно опустила глазки. Карл Австрийский уронил в абсент вставную челюсть. Барбаросса перестал хохотать. Мрак зорок: ничего не пропустит.
Меф понял, что второй раз использовать себя как рупор Лигул не даст. В первый он оказался просто не готов, но какая у Прасковьи мощь! А если получит его, Мефа, силы, станет непобедимой.
Глазки у Лигула были тусклыми, но умненькими, как у ростовщика. Взгляд деловито коснулся вначале центра груди Мефа, затем его щита и, наконец, ножен с мечом. При этом Меф был абсолютно уверен, что его меч, а тем более ножны и щит увидеть вообще невозможно.
– Долго заставляешь себя ждать. Повелительница замерзла!
– хмуро сказал Лигул.
Меф хотел сказать, что пришел вовремя, но решил, что разумнее будет промолчать. С каждым следующим словом он будет залипать в Лигула все больше, как человек, решивший на четвереньках перебежать болото. Проще остаться на берегу.
Слева от трона, шагах в пяти, Буслаев увидел Улиту. Бывшая ведьма стояла, защитно скрестив на груди руки. В мятом лице ее жили задерганность и неуют.
Меф шагнул к ней. Улита предупреждающе подняла палец и на что-то показала. Буслаев заметил, что на ее шею наброшена петля, от которой тянется синеватая прозрачная нить. Едва заметная, тоньше волоса. Это был знаменитый поводок мрака, который никаким образом невозможно разорвать.
Другой конец нити держал Пуфс. Он приседал, согнув колени, и смотрел на трон Лигула с такой сладостью, будто его лицо целую ночь вымачивалось в банке с вареньем. Идеальный подчиненный. Правда, споткнись начальник и упади -
Послышался шум. Оглянувшись, Меф увидел, что охрана, не получившая приказа от отвлекшегося Лигула, пытается не пропустить Арея. Тот как будто ничего и не сделал, даже к мечу не потянулся, но страж, стоявший прямо перед ним, рухнул. Переступив через него, Арей спокойно прошел в образовавшуюся брешь и направился к трону.
Горбун, опомнившись, замахал ручкой, успокаивая охрану.
– Такой день, такой день!
– сладко пропел он.
– Кстати, а которой час?
– Полчаса до четверга.
Лигул изумленно приподнял бровки. Он выглядел приятно изумленным.
– В самом деле? Значит, до пятницы успеваем?
– Если не затягивать, можно успеть и до четверга, - разомкнув губы, процедил Арей.
Лигул удивился еще больше. Вот уж точно, был день сюрпризов.
– А к чему такая спешка, Арей? Торопишься к… Барон мрака, не отрываясь, смотрел на него. Нет, Лигул не оставит Варвару в покое. Будет вечно использовать ее, как рычаг давления и шантажа.
– … своему одиночеству?
– коварно поправился горбун.
– Ну почему бы и нет? Я вот и Пуфсу говорю: «Зигги, не загружай Арея рутинной работой! Он нужен нам для больших дел!»
Пуфс торопливо заулыбался и закивал. Он готов был подтвердить все, что угодно. Невежливо не дослушав горбуна, Арей повернулся к Мефу.
– Ты приготовился умереть, синьор-помидор?
– серьезно спросил он.
Меф молча швырнул ему в грудь ту самую железную перчатку, возвращая ее. Он знал: если заговорит с ним сейчас, не сможет потом всерьез рубиться.
– Значит, приготовился!
– серьезно подтвердил Арей. Перчатка, ударившая его чуть выше висевшего дарха, соскользнула в приподнятую ладонь.
Меф искоса бросил взгляд на трон Лигула. Поднимать глаза выше он не рискнул, чтобы его мысли не были считаны, а остановил их на ногах карлика. Лигул был от него метрах в шести. Между Мефом и Лигулом, у подножия трона, замерли два охранника с маленькими круглыми щитами - верные псы Лигула. Один из них цепко смотрел на Мефа, зато другой, отвернувшись, разглядывал что-то, происходящее слева от трона.
Дальше все произошло мгновенно. Прежде Мефодий ни к чему такому не готовился.
«Если я знаю, что все равно умру, то почему бы мне не…» - И, не давая себе даже додумать эту мысль, потому что на это ушли бы драгоценные мгновения, он рванулся к Лигулу.
Движения были точны, как у гепарда. В его руке еще не было меча. Он возник, когда нога коснулась ковровой дорожки, тянувшейся до самого трона. Клинок вспыхнул сразу, как молния. Все происходило быстро, очень быстро. Тот страж, что отвернулся, только еще поворачивал голову. Второй дернулся навстречу Мефу, поднимая короткий меч. Буслаев понял, что если примет бой, потеряет время. Он прыгнул на того стража, что пока не видел его, и сшиб его с ног. Пробежал по нему, оттолкнулся ногой от загрохотавшего щита - и вот он уже на ступеньках трона.