Танец мертвых девушек
Шрифт:
— Но... Шейн!
Он повернулся к Клер, своими большими руками обхватил ее за плечи, наклонился и запечатлел на лбу теплый поцелуй.
— Вы не знаете этих парней, — сказал он. — Внизу вам оставаться опасно. Просто сидите здесь, пока я не вернусь.
— Ты должен остановить их, — потрясение пробормотала Ева. — Нельзя, чтобы они причинили вред Майклу!
— Ну, они уже причинили ему вред. — Выражение боли во взгляде Шейна заставило сердце Клер сжаться. — Сейчас я должен позаботиться о вас. Это то, чего хотел бы Майкл.
Не успела
— Запритесь!
Она задвинула засов, повернула старомодный ключ. И осталась стоять возле двери, каким-то образом чувствуя, что парень не ушел.
— Шейн? — Она навалилась на створку и, как ей показалось, услышала его неровное дыхание. — Шейн, не позволяй ему снова бить тебя. Не позволяй!
До нее донесся звук, похожий не то на смех, не то на рыдание.
— Ага, — еле слышно ответил он. — Конечно.
И потом послышались шаги, удаляющиеся в строну лестницы.
Ева сидела на постели, глядя в пространство. В комнате сильно пахло дымом — из-за пожара, бушевавшего за стеной в комнате Клер, но здесь вроде бы ничего не сгорело. Хотя эта готическая комната и без того отделана в черных тонах, так что сразу и не разберешь...
Клер опустилась на постель рядом с подругой.
— Как ты?
— Плохо. Хочу выглянуть в окно, но, наверное, не надо? Не стоит смотреть на то, что они творят.
— Не стоит.
Потирая спину Евы, Клер думала о том, что делать, и о том, что возможности у них невелики. Вряд ли из-за деревьев выскочат какие-то неведомые союзники. У них никого не осталось, кроме Шейна. Разве что... обратиться за помощью к вампиру?
Насколько это допустимо?
Она может воззвать к Амелии, но это все равно, что использовать ядерное оружие против муравьев. Амелия такая крутая, что другие крутые вампиры уступают ей без боя.
Она сказала: «Я позабочусь, чтобы вам больше не причиняли никаких неприятностей. Однако и вы не должны нарушать мир. Если это произойдет по вашей вине, я вынуждена буду пересмотреть свое решение. И это было бы...»
— Прискорбно, — шепотом закончила Клер.
Да. Очень прискорбно. И происходящее сейчас наверняка можно расценивать как нарушение мира... ну, по крайней мере, когда отец Шейна перейдет к решительным действиям. Он приехал убивать вампиров, и такая мелочь, как угроза жизни и безопасности сына, вряд ли его остановит.
Нет, обращаться к Амелии — плохая идея.
Кто еще? Оливер? Оливер точно не в верхней части списка лучших друзей Клер, хотя вначале она считала его очень крутым — для такого пожилого человека. Однако он обманул ее, скрыв, что является вторым по значимости вампом города. И наверняка попытается использовать их против Амелии, в этой-то ситуации.
Значит, нет, Оливер тоже отпадает. Полиция подкуплена вампирами. Преподаватели университета... Никто из них не производил впечатления человека, способного противостоять серьезному давлению.
Мама
Кузина Рекс... о, это идея. Нет, мама же сказала, что три месяца назад Рекс угодила в тюрьму.
«Взгляни в лицо фактам, Данверс. Нет никого, способного прийти на помощь».
Она, Ева и Шейн против всего мира.
Ну, соотношение два миллиарда к одному.
2
Это был долгий, очень долгий день. В конце концов Клер растянулась на одной стороне постели, Ева на другой, каждая завернувшись в кокон собственного страдания. Разговаривали они мало, О чем было говорить?
Уже почти стемнело, когда кто-то принялся дергать ручку двери. Сердце Клер бешено заколотилось. Она медленно подошла к порогу и шепотом спросила:
— Кто там?
— Шейн.
Она поспешно отперла замок. Вошел Шейн с подносом, на котором стояли две тарелки чили — это было почти единственное, что он умел готовить, — и опустил ношу на край постели рядом с Евой. Та сидела, словно безвольная резиновая кукла, погрузившись в печаль и уныние.
— Поешь немного, — предложил он.
Ева покачала головой. Шейн протянул ей тарелку, и она взяла ее, просто из вежливости.
Внезапно выражение ее лица изменилось: теперь оно было исполнено ужаса.
— Это пустяк, — сказал Шейн.
Клер обошла его, чтобы взглянуть. Нет, это был не такой уж пустяк — почерневшие синяки, растекшиеся по щеке и челюсти. Шейн старался не смотреть на нее.
— Я сам виноват.
— Господи... — прошептала Ева. — Твой отец...
— Я сам виноват! — Шейн вскочил и зашагал к двери. — Послушайте, вы не понимаете. Он прав, вот в чем дело. А я нет.
— Да, я не понимаю. — Клер схватила его за руку, но он без малейших усилий вырвался и продолжил путь. — Шейн!
Остановившись в дверном проеме, он посмотрел на нее — угрюмый, измученный, в синяках; однако больше всего пугало отчаяние в его глазах. Шейн всегда был таким сильным! Он должен таким и оставаться, ей это необходимо.
— Папа прав, — повторил он. — Этот город заражен, его яд действует и на нас. Нельзя допустить, чтобы он нас сломил. Следует уничтожить их.
— Вампиров? Шейн, но это глупо! Это невозможно! Ты прекрасно понимаешь, что произойдет! — Ева поставила тарелку с чили на поднос и встала. Она по-прежнему выглядела несчастной, на щеках блестели засохшие дорожки слез, но она уже чуть более походила на обычную себя. — Твой отец сумасшедший. Прости, но это так. И ты не должен позволять ему втягивать себя во все это.