Танец с мертвецом
Шрифт:
— Что он хотел сказать, как ты думаешь, а? Чего он крутил?
— Не знаю. Может, он ничего о Пэйджин и не знает. Как он может знать, что она подслушала телефонный разговор босса? Его же там не было.
— Похоже, что так, Бифф. Но о пленках-то он должен знать — мы же видели сами, что он достал их из почтового ящика. Может, хватит с ним возиться и лучше пристрелить его. Вилли прямо-таки умирает от желания всадить в него пулю.
— Да, он давно уже никого не убивал. Ему просто необходимо кого-нибудь убить. Но если мы выкинем Скотта из машины, можно будет обставить это как несчастный случай.
— Может,
И тут я вспомнил о бутылке, которую они осушили. Я вспомнил, что она скатилась на пол около моей ноги. Сейчас я чувствовал бедром что-то округлое. Руки у меня были связаны спереди, и я начал их понемногу двигать к этому предмету. Это заняло у меня минуты две, но наконец я почувствовал, как пальцы обеих рук обхватили горлышко бутылки. У меня слегка кружилась голова, все тело болело, но сил уже было побольше. Судя по вибрации кузова, машина шла быстро. Это меня устраивало. Я стал ждать.
— Похоже, этот ублюдок там спит, — сказал Бифф.
— Давай подымем его и вложим как следует, чтобы он проснулся.
Я почувствовал их руки у себя под мышками, меня тащили вверх. Я слегка расслабил ноги и коснулся сиденья, их хватка ослабла немного. Сердце у меня сильно заколотилось, по спине пробежал холодок. Я открыл глаза, напряг мышцы, уперся ногами в пол и оттолкнулся.
Мои стражи завопили, когда я вырвался из их хватки и полуупал-полупрыгнул вперед. Сжимая крепко обеими руками горлышко бутылки, я поднял ее вверх. Когда его партнеры закричали, Вилли начал поворачивать голову, но до конца это сделать ему не удалось. Когда его голова повернулась, я изо всех сил нанес удар обеими руками. Бутылка сверкнула в тусклом свете и разлетелась вдребезги, ударив его в темя.
Он не издал ни звука. Бутылка разбилась, осколки полетели в разные стороны. Вилли упал вперед, головой на клаксон. Раздался резкий гудок, потом Вилли повалился на бок. Машину резко занесло вправо, по инерции я повернулся. Мои связанные ноги подогнулись, я упал на пол. Левая рука Биффа была вытянута вперед, а правая с дубинкой целилась мне в голову. Поскольку я падал, дубинка миновала мой череп, скользнув по правому плечу.
Боль пронзила мою правую руку, отдалась в запястье и пальцах. Бифф по инерции наклонился вперед. Я резко рванул руки вверх, направив острые зубцы разбитого горлышка бутылки ему в лицо, как короткую острогу. Она вонзилась ему в шею.
Я почувствовал, как стеклянные зубцы вошли ему в горло, почувствовал сопротивление плотных мышц и хрупких костей и то, как они ломались и разрывались. Все горлышко бутылки вошло ему в шею, руки мои коснулись кожи, а сама стеклянная пика была глубоко в горле. Кровь брызнула мне на руки так быстро, что я даже не успел их отдернуть.
Он издал тихий хрип. Тихий хрип, а крови было много. Справа ко мне тянулся Слобберс, замахиваясь открытой ладонью. Я ухитрился ухватить его за запястье, выкручивая его, почувствовал, как мои окровавленные пальцы скользят по его коже. Машина резко виляла по дороге, визжа баллонами. Слобберс зацепил меня другой рукой по скуле, но в этот момент мы врезались.
Раздался скрежет рвущегося и сминаемого металла, звон рассыпающегося стекла, удар — машина резко накренилась. Я ударился спиной о переднее сиденье, стукнулся головой так, что мне показалось, будто череп у меня треснул и через эту
Я чувствовал, что крен велик, слишком велик. И машина завалилась на тот бок, куда были обращены мои ноги. Тело мое скользнуло по полу, ноги во что-то уперлись. Я видел, как мимо меня пролетело тело Слобберса, и он головой врезался в дверцу кабины.
Внезапно машина остановилась. И только в глазах у меня все продолжало вертеться, но сознания я не потерял. «Линкольн» лежал на боку, тело Слобберса подо мной. Какое-то из колес продолжало со скрежетом вращаться, осколки стекла осыпались со звоном на дорогу.
Я ухитрился подтянуть ноги к груди, потом зубами вцепился в клейкую ленту на моих запястьях, захватил ее конец и начал срывать. Меньше чем через минуту руки у меня были свободны, а потом я освободил и ноги. Я ощупал себя — ничего вроде бы не сломано, но прибавилась пара болевых точек. Из Биффа вытекла лужа крови, но сейчас кровь уже не текла. Он был мертв. Я взял его автоматический пистолет 45-го калибра, сунул его в брючный карман и попробовал встать. Мне это удалось, я дотянулся до дверцы, бывшей у меня над головой, и открыл ее.
Перевел дух, подтянулся к открытой дверце и выкарабкался наружу.
Врезались мы в эвкалиптовую посадку с правой стороны дороги, капот «линкольна» был искорежен и задрался вверх. Я опустился на землю. Голова кружилась, правое плечо, куда пришелся удар Биффа, ныло. Я сделал несколько нетвердых шагов к деревьям и пошел вперед, в темноту.
Уже было порядочно за полдень следующих суток, когда я выбрался из попутного грузовика, на котором добирался до Голливуда. Я поспал на заднем сиденье старого автомобиля в чьем-то гараже, просыпаясь медленно и болезненно, словно в гробу. Я умылся около колонки, а потом почистился в туалетной комнате на заправочной станции и, прогнав ходьбой остатки сна, проголосовал грузовику.
Я нашел телефонную будку и пролистал телефонную книгу. На "С" я нашел то, что искал: «Скотт Шелдон», «Спартан-Апартмент-отель». Там же был и адрес на Россмор-стрит и номер телефона. В справочнике Лос-Анджелеса я нашел адрес и телефон конторы. Все эти данные я записал и стал ловить такси.
Я поднялся по ступенькам в холл «Спартан-отеля» и остановился около стойки дежурного портье. Молодой человек за стойкой улыбнулся мне, а потом нахмурился:
— Что с тобой случилось, Шелл? У тебя такой вид, словно ты проиграл сражение.
— Я выиграл.
Он вынул из ящичка за своей спиной ключ и протянул его мне. Квартира номер 212. Я поднялся по лестнице, прошел через холл и остановился перед квартирой 212. Похоже, я никогда раньше не видел этой двери. Я вставил ключ в замок, повернул его и вошел.
Слева у стены стояли три аквариума, в которых плавали ярко окрашенные тропические рыбки. Справа на стене висела картина размером метр на метр, на которой была изображена обнаженная красотка с чрезвычайно пышными формами. На желто-золотистом ковре были разбросаны подушки, около большого коричневого дивана стоял низкий кофейный столик, а рядом — глубокое, обтянутое кожей кресло. Комната выглядела приятной, комфортабельной, хотя и с некоторым налетом небрежности.