Танец смерти
Шрифт:
Хейворд вскинула на него глаза.
– Агент Пендергаст?
– Да. Вы работали с ним над делом об убийстве Катфорта, верно?
– Я и до Катфорта расследовала с ним несколько дел.
Синглтон кивнул.
– Поскольку Пендергаст давно отсутствует и не объявляется, по всей видимости, он уже мертв. Карлтон просил меня поговорить с офицерами нью-йоркской полиции, которые с ним раньше работали. ФБР хочет знать, говорил ли он когда-нибудь с ними о Декере, упоминал ли людей, которые испытывали к нему враждебные чувства. Вот я и подумал, может,
Хейворд задумалась.
– Нет, Пендергаст никогда не говорил со мной о Декере. – Поколебалась. – Может, следует поговорить с лейтенантом Д'Агостой? Семь лет назад он с ним работал, по меньшей мере, над тремя делами.
– Вот как?
Хейворд кивнула, надеясь, что сохранила бесстрастное выражение лица.
Синглтон покачал головой.
– Дело в том, что я не могу найти Д'Агосту. После ланча он так и не объявился, и другие его тоже не видели. По неизвестной причине мы не можем связаться с ним по рации. Может, вы случайно знаете, где он может находиться?
Синглтон произносил эти слова вроде бы равнодушно, при этом смотрел не на нее, а на проходивших мимо людей.
В этот момент Хейворд поняла, что ему известно о ней и Д'Агосте. Она страшно смутилась. «Оказывается, не такой это большой секрет, как мы думали». Интересно, скоро ли Синглтон узнает, что Д'Агоста от нее ушел?
Она облизнула пересохшие губы.
– Извините, я понятия не имею, где может быть Д'Агоста.
Он помолчал.
– Пендергаст никогда не упоминал при вас имя Декера?
– Никогда. Он всегда отличался скрытностью, ни о ком не говорил, тем более о самом себе. Извините, но я больше ничем не могу вам помочь.
– Как я и сказал, на это я почти не надеялся. Пусть уж ФБР само о себе позаботится. – Теперь он взглянул ей в глаза. – Могу я угостить вас чашечкой кофе перед собранием?
– Нет, спасибо. Мне нужно сделать два коротких звонка.
Синглтон кивнул, покачал головой и пошел прочь.
Хейворд смотрела ему вслед и размышляла. Затем медленно пошла в другом направлении, к своему кабинету. Все вдруг сразу отпало: и разговоры шедших по коридору людей, и даже острая боль в сердце.
Она кое-что вспомнила.
Глава 24
Уильям Смитбек мерил шагами роскошную комнату, помещавшуюся на третьем этаже. Пендергаст оказался прав: дом Ривер Оукс и в самом деле великолепен. Комната выдержана в викторианском стиле: затянутые бархатом стены, огромная кровать под балдахином, мебель из красного дерева. На всех четырех стенах картины в золоченых рамах: ваза с фруктами; закат над океаном; пастораль с коровами и стогами сена, причем все написаны маслом, не какие-нибудь репродукции. Ни к полу, ни к стенам ничего не привинчено, однако Смитбек заметил, что в комнате отсутствуют режущие предметы, а при входе у него нагло отобрали ремень и галстук. Намеренно не держали здесь и телефонов.
Уильям подошел к большому окну. Шел снег, к стеклу прилипали крупные хлопья. Темнело, хотя еще можно было
Просто так, на всякий случай, попытался открыть окно. Хотя замка не было видно, рама не шелохнулась. Смитбек нажал сильнее – ничего. Пожал плечами и отошел.
Ривер Оукс прилепился к одной из невысоких вершин Кэтскиллских гор. Это огромное здание было летней резиденцией коммодора Корнелия Вандербильта, прежде чем его превратили в психиатрическую лечебницу для привилегированных пациентов. На санитарах и сестрах была черная, а не обычная белая форма, и они готовы были удовлетворять каждое желание «гостей». Твердого распорядка дня ему не установили, за исключением легких дневных обязанностей да часа терапии. Еда воистину фантастическая. В обязанности Смитбека входило дежурство на кухне, и он узнал, что шеф-повар был выпускником знаменитой французской кулинарной школы.
И все же Смитбек чувствовал себя несчастным. Те несколько часов, что он пробыл здесь, старался не нервничать. Смитбек внушал себе, что все происшедшее для его же блага, а потому надо расслабиться и насладиться роскошью. В других обстоятельствах такой стиль жизни он бы только приветствовал. Он предлагал себе смотреть на все как на драму, о которой он когда-нибудь напишет книгу. Казалось невероятным, что кто-то хочет его убить.
Очень скоро утешительный разговор с самим собой стал ему надоедать. В момент прибытия он все еще находился под впечатлением от бешеной погони и был оглушен внезапностью жизненных перемен. Сейчас у него появилось время для размышлений. Много свободного времени. Навалились вопросы и темные мысли.
Он говорил себе, что о Норе ему, во всяком случае, можно не беспокоиться. По дороге в Ривер Оукс он сам ей позвонил по телефону Пендергаста, сочинил историю о том, что «Таймс» направила его в командировку в Атлантик-Сити рассказать о скандале в казино, а потому некоторое время с ним нельзя будет связаться. Пендергаст заверил его, что Нора будет в безопасности, а он никогда никого не подводил. Смитбек испытывал чувство вины из-за того, что пришлось ей лгать, но, в конце концов, он делал это для ее же блага, и позднее он все объяснит.
Больше всего его мучили мысли о работе. Они, конечно же, поверят в то, что он заболел: Пендергаст все устроит. Но тем временем Харриман возьмет все в свои руки. Смитбек знал, что, когда вернется после своего «выздоровления», повезет, если ему доверят дело Хулигана.
Самое страшное, что он не знает, сколько времени придется здесь оставаться.
Повернулся и снова зашагал, вне себя от беспокойства.
Послышался тихий стук в дверь.
– Ну, что такое? – раздраженно сказал Смитбек.