Танец Солнца

Силверберг Роберт

Опять я танцую. Солнце сегодня куда горячее. Жрунов гораздо больше, чем в прошлый раз. Сегодня я в ритуальной раскраске, сегодня я в уборе из перьев. Тело лоснится от пота. Жруны пляшут со мной, они в неистовстве, подобного которому я еще не встречал. Мы утрамбовываем вытоптанную лужайку, простертыми руками мы пытаемся

ловить солнце. Мы поем, мы кричим, мы рыдаем. Мы будем кружиться, пока не рухнем. Это не фантазия. Эти люди реальны, они разумны, и они обречены. Это я знаю. Мы пляшем. Несмотря на ждущий их жестокий жребий, мы пляшем. Вот приходит мой прадед и тоже пляшет с нами. Он тоже реален. У него ястребиный нос, а не короткий и толстый, как у меня. На голове у него пышный убор из перьев, его мышцы под бронзовой кожей натянуты подобно канатам. Он поет, он кричит, он рыдает. С нами пляшут и другие мои родичи. Мы все вкушаем плоть "подушек". Мы обнимаем жрунов. Мы - все мы - отлично знаем, что значит быть дичью, которую травят. Звучит музыка облаков, ветер обретает плотность, а солнечное тепло яркость окраски. Мы танцуем. Мы танцуем. Наши мышцы не знают усталости. Солнце вспухает и заполняет собой все небо. Я больше не вижу жрунов, кругом только мой собственный народ - отцы моих отцов из бесчисленных столетий, тысячи лоснящихся от пота торсов, тысячи ястребиных носов, и мы вкушаем плоть растений, и мы хватаем острые сучки и втыкаем их в тело, и сладкая кровь течет и засыхает под оглушительными лучами солнца, и мы кружимся, и кое-кто падает от изнеможения, и мы опять кружимся, и прерия похожа на море уборов из перьев, похожа на океан перьев, и мы кружимся, и мое сердце гремит как гром, и мои колени дрожат, и я падаю, и я кружусь, и я падаю, я падаю, падаю...

И вновь они находят тебя и возвращают в лагерь. Они дают тебе ледяной укол в руку, чтобы изгнать яд "кислородных подушек"

из твоей крови, они дают тебе что-то еще, чтобы ты забылся. Ты отдыхаешь, и ты совершенно спокоен. Эллен целует тебя, а ты гладишь ее нежную кожу, а потом приходят остальные и говорят с тобой и успокаивают, но ты не слушаешь их, потому что занят поиском реальности. Это трудный поиск. Кажется, ты проваливаешься сквозь множество люков с одного этажа на другой, и нет тут ни одной комнаты, пол которой не был бы укреплен па шарнирах. Все, что происходит на этой планете, говоришь ты себе, входит в курс твоего лечения, задуманного, чтобы примирить тебя - обездоленного аборигена - с захватами бледнолицых. На самом деле здесь никого не убивают. Ты начинаешь оспаривать это утверждение и проваливаешься на следующий этаж, где понимаешь, что все здесь происходящее есть часть курса лечения твоих друзей. Они несут па своих плечах тяжкий груз вины за аккумулированные в течение многих столетий преступления, они прибыли сюда, чтобы снять с себя эту тяжесть, а ты помогаешь им в этом, принимая их грехи на себя и даруя им прощение. И ты опять падаешь вниз, и видишь, что жруны - просто животные, угрожающие экологическому равновесию планеты и должны быть изъяты из ее экосистемы. Ужасы, которые ты приписываешь этой мере - просто галлюцинации, выросшие на почве памяти о древних избиениях. Ты пробуешь опровергнуть собственные возражения против этой акции, но снова падаешь вниз и обнаруживаешь, истребления, кроме как в твоих галлюцинациях, манией отмщения за преступления, совершенные против твоих предков, на планете вообще не происходит, и ты поднимаешься с постели, чтобы извиниться перед друзьями, этими ни в чем неповинными людьми, которых ты обзывал убийцами... И тут проваливаешься еще ниже.