Танец страсти
Шрифт:
– Она – иная, Джен. – Том несколько смягчился. – Наша публика любит новшества.
– Она добавит хлопот, – мрачно повторил Генерал свое пророчество. – Неприятности уже начались. Я видел, как смотрят на нее другие танцовщицы. Как стая собак, готовых наброситься на лису. Том слегка улыбнулся:
– Держу пари, она выстоит.
– Молли, между прочим, задета так, что ее лицо побагровело и она чуть не лопнула, – добавил Генерал.
– На самом деле? – Том искренне удивился. Что могла сказать выдержанная мисс Шапо, чтобы Молли, мягкая, словно персик, снаружи и жесткая, словно булыжник, внутри,
Том понимал, что осложнил жизнь Генерала и вел себя, по всей видимости, весьма эгоистично. Он не посоветовался с другом, приняв на работу мисс Шапо. Обычно они выбирали девушку из множества претенденток, осаждавших «Белую лилию» и мечтающих о работе. Всегда дотошно вместе обсуждали достоинства новенькой, прежде чем ввести ее в спектакль. Принимая положительное решение, необходимо было взвесить все проблемы, с ним связанные: обновление танцев и костюмов, дополнительные репетиции, перетасовка налаженных отношений в маленьком коллективе танцовщиц.
Том искренне чувствовал себя виноватым перед другом.
По правде сказать, он сознательно подбирал место для Сильвии в определенном, безопасном удалении от себя. Так уклоняются от летящего снаряда или кометы. К сожалению, в этом случае гордиться нечем. Сильвия Шапо вывала мириады ощущений – противоречивых и приводящих в смятение его душу. И он отреагировал соответствующим образом. Но дело было сделано. Том упрям и не намерен в угоду Генералу изменить свое решение.
– Я уверен, ты справишься, Генерал, как всегда. Друг шумно втянул в себя воздух и энергично выдохнул, отчего зашевелились галстук на груди Тома и бумаги, ежащие на столе с краю. Немудрено – ростом Генерал был чуть выше стола. Том успел удержать бумаги ладонями и тут же напомнил себе о том, что необходимо приобрести пресс-папье.
– Я всего за неделю построил этот чертов замок, Том. I позаботился о новых костюмах для целой стаи девиц. Я не жаловался. А сейчас ты пришел и…
– Публика будет довольна. Разве не так? Девицы огорчены? А песня о шпагах?
Молчание Генерала красноречиво говорило лишь о том, что он понемногу остывает.
– А ты любишь звон монет в своем кармане, Джен? Раз-е я не прав?
– Нет, я люблю тихие карманы, Том.
Том усмехнулся. Таков был Генерал: гнев, отчетливо слышавшийся в его речах, сменился сарказмом, а потом уступил место иронии. Еще немного – и он пойдет на попятную. Том это знал и поэтому молчал.
– Тебе стоило поговорить со мной до того, как ты ее нанял. Ты ведь обычно так и делал.
– Да, следовало бы. – Том старался говорить как можно мягче. – Я приношу извинения. Но мне кажется, тебе стоит больше доверять моему чутью.
– Твоя интуиция как делового человека – безупречна, Том. А твое чутье мужчины доводит тебя до дуэлей. И когда-нибудь, не сомневаюсь, тебя убьют.
Генерал смотрел на Тома с вызовом. Вероятно, он решил, что Том не намерен возражать, и вызывающий тон его речей улетучился. Казалось, он вполне удовлетворен одержанной победой. Пусть это не триумф!
– Уже четверть часа прошло, Джен. – Том знал, что это жестокий, но единственный способ прервать затянувшийся разговор.
Генерал чертыхнулся, вскочил и вылетел за дверь так же стремительно, как появился в
Том добродушно улыбнулся, глядя ему вслед, и занялся разборкой почты.
Взяв в руки одно из писем и прочитав адрес, написанный на конверте, он нахмурился. Литл-Суэйтинг, Кент.
Том вскрыл письмо.
«Мы будем рады принять вас, если вы приедете».
Холодно, формально, вежливо, что говорило об усмиренной гордости или возникших сомнениях, которые стали результатом его настойчивости.
Раз в неделю Том ездил в Кент. Последний его визит закончился ничем: он не застал хозяев маленького домика в Кенте. И теперь вот это…
Том в замешательстве перечитывал скупые строки письма.
Сейчас, когда он получил ответ, которого с таким упрямством добивался, он абсолютно не был уверен, что хочет этого на самом деле.
Сильвия, как ей показалось, провела в тревожном ожидании целую вечность. В артистическую уборную вошла девушка с «цветочным» именем Роуз. Сильвия улыбнулась: выходит, Роуз – наименее колючий цветок в этом непонятном спектакле. Очевидно, Генерал, будучи опытным стратегом, решил не оставлять Сильвию наедине с кем-то более… нетерпимым. К примеру, Молли или кем-то еще, похожим на нее.
Роуз смотрела на Сильвию, не испытывая иных эмоций, кроме любопытства. К сожалению, безудержное любопытство, пожалуй, наиболее яркая черта Роуз. Она была настолько красива, что могла вскружить голову первому встречному. Блеск волос цвета воронова крыла, черные глаза, нежный румянец на белоснежных щеках. Увы, ей недоставало осознания собственной прелести, что больше всего очаровывает мужчин. Можно не сомневаться, в будущем этой красавице уготована судьба игрушки состоятельного немолодого мужчины. Любовницы без излишних притязаний.
Казалось, Роуз носит свою красоту небрежно, как концертное платье. Или как атрибут представления, будто заранее зная, что занавес рано или поздно опустится.
– Так ты француженка, да? – Девушка распахнула дверцу большого гардероба. Ее вопрос прозвучал так, словно ей было все равно, о чем говорить. – Это правда?
Да. Нет. Может быть.
– Да. – Сильвия решила, что проще будет согласиться.
– Наверное, Генерал хочет, чтобы ты сегодня же вместе с нами вышла на сцену. Для этого тебе нужна волшебная палочка. – Когда Роуз рылась в гардеробе, из таинственных глубин которого вывалились вещи, на пол со стуком упала деревянная палочка со звездой. Роуз задумчиво посмотрела на нее, подобрала и отложила в сторону. – Это палочка Китти. Девчонки, которая была здесь до тебя.
Значит, чтобы заработать на свое содержание, Сильвия должна нарядиться в костюм феи.
– Девчонка, которая была до меня?
– Да, она ушла несколько месяцев назад. Говорят, ей отказал мистер Шонесси. Она попала… в переплет, – прошептала Роуз, выразительно сложив руки на животе.
– И он, стало быть, ее выгнал? – в смятении уточнила Сильвия.
– А разве можно выставлять ее на сцену, если она стала такая большая? – прагматично заметила Роуз, разведя руки так, словно обнимала невидимую тыкву. – Она приходила однажды, рыдала и все такое прочее… Просила Молли поговорить с мистером Шонесси. На следующий день ушла. Я не видела ее с той поры.