Танец страсти
Шрифт:
– Вышвырните ее с работы. – Слова, беспомощно прозвучавшие с палубы корабля, утонули в чьем-то кашле.
Сильвия послушно шла за Генералом по коридорам «Белой лилии». Пригласив девушку войти в одну из комнат второго этажа, Генерал решительно закрыл за собой дверь. Сильвии еще не доводилось бывать здесь. И вновь она видела перед собой место, где обитает мужчина. Принадлежность комнаты к «Белой лилии» очевидна: прокуренный воздух, роскошная мебель и росписи на стенах с изображениями резвящихся сатиров и нимф.
– Позвольте сказать вам, я считаю ошибкой решение
Сильвия насторожилась.
– Вы хотите… – Как звучит по-английски слово, которое она только что слышала с палубы корабля? – Вышвырнуть меня отсюда?
– Вышвырнуть? – Генерал искренне удивился. – Нет. Это не по моей части, Сильвия. Вас нанял мистер Шонесси, и мы все в конечном итоге подчиняемся ему. Чтобы взять вас в театр, у него были свои причины, не сомневаюсь. У Тома бывают как гениальные озарения, – так и приступы безумия. К счастью, первых – гораздо больше. Я оставляю при себе свое мнение о том, к чему отнести его решение взять вас в «Белую лилию». Но вы должны знать, что мне кое-что о вас известно.
– Известно обо мне? – Эта, казалось бы, обычная английская фраза вызвала в ней необычайное раздражение. Сильвия хотела, чтобы этот коротышка как можно быстрее перешел к делу.
Генерал вдруг отвернулся и зашагал по комнате. Он остановился у окна и рассеянно подергал кисточки тяжелой бархатной шторы.
Повернувшись к Сильвии настолько резко, что фалды сюртука хлестнули его по бедрам, Генерал выпалил:
– Парижская опера «Черный лебедь». – Он произнес это так, словно обвинял ее в убийстве.
У Сильвии замерло сердце.
Решимость на его лице уступила место благоговению.
– Вы были великолепны.
Сильвия подумала, что в этом человеке, пожалуй, не было ничего комичного. Несмотря на его, можно сказать, миниатюрные пропорции, Генерал отчего-то вызывал у нее только уважение.
Она слегка кивнула, принимая этот комплимент. Она прекрасно знала, когда была великолепна, а когда нет. В том спектакле, который назвал Генерал, она действительно была великолепна. «Спасибо» прозвучало бы, пожалуй, несколько снисходительно. Генерал, похоже, это понимал и поэтому ответил лишь легким кивком.
– Так что вы делаете здесь? – Он в упор смотрел на Сильвию.
– Я приехала в Лондон, чтобы найти родственницу. Ее не оказалось дома. У меня недостаточно денег, и мне негде остановиться. Поэтому мне нужна была работа.
– А зачем фальшивое имя, мисс Шляпа? У вас проблемы с законом? Или вы от кого-то скрываетесь?
Сильвия упрямо промолчала. Генерал внимательно смотрел на нее.
– Это, – он жестом показал вокруг, имея в виду, очевидно, «Белую лилию» и все, что с ней связано, – вовсе не шутка. Мне кажется, вы сильно недооцениваете Тома Шонесси. Он создал это – все это – из ничего. Когда мы познакомились, он даже не умел читать. И вот Том смог создать все это. Я не знаю, сможете ли вы когда-нибудь понять, из какой бездны поднялся Том Шонесси. Но, смею вас заверить, все случилось благодаря какому-то чуду. Если же все, что я сказал, считать шуткой, мисс Шляпа, то это чудо способно держать
Генерал преуспел в своем намерении устыдить ее. Он был прав. Ей не следовало давать волю своему норову, а стоило держать его в узде. Скорее всего она не стала бы шлепать шпагой Молли по заднице, если бы в это время в партере был месье Фавр, а не деспотичный коротышка, дрессирующий труппу непристойного театра.
Генерал, похоже, вовсе не ждал от нее какого-либо ответа. Он и так видел ответ на ее лице.
– Театр подобного рода постоянно находится словно на тонком лезвии. Его хозяин должен держать ухо востро в отношениях с властями. Если вы каким-то образом переборщите или привлечете излишнее внимание… вы поплатитесь за это.
Сильвия смотрела на мужчину, чья макушка едва доходила ей до плеча. Этот человек мог одинаково страстно возмущаться и протестовать.
Сильвия еще раз убедилась в том, что не может не испытывать уважения к его преданности Тому и не восхищаться ею. Она признавала сложность всех проблем, связанных с существованием и процветанием «Белой лилии».
– Как вы думаете, вы могли бы уладить ваши разногласия с Молли иначе, нежели на шпагах, и в другом месте, а не на сцене?
Будь она проклята, если этот человек не заставил ее покраснеть так же, как это был способен делать месье Фавр. Она улыбнулась, стараясь хоть как-то сохранить спокойствие:
– Мистеру Шонесси повезло с друзьями. – Это была попытка разоружить Генерала.
Однако тот и не думал разоружаться и коротко парировал:
– Друзьям Тома Шонесси повезло с ним.
Теплый и спокойный, лучше сказать, достойный ответ.
– Что вы делали в Париже? – неожиданно спросила Сильвия.
– Пил, – мрачно отрезал Генерал.
– Почему вы здесь?
– Мне нравятся девушки, на которых очень мало одежды.
И все же он улыбнулся ей. Его улыбка была так похожа на улыбку Тома.
– А еще я люблю делать богатых мужчин счастливыми. Потому что это делает меня богатым, – добавил он. – И это целое искусство, мисс Ламорье, верите ли вы этому или нет. В театре есть комната. На чердаке. Там, безусловно, много пауков и пыли. Я дам вам метлу. И если вы… если, конечно, вы захотите, можете воспользоваться этой комнатой, если вам нужно. Я не скажу Тому. Он не одобрит, узнав, что вы зря тратите время на то, что не приносит денег. Он – ваш хозяин. Этот театр и ваше время также принадлежат ему. По крайней мере днем.
Генерал предлагает ей место, где она могла бы танцевать, если пожелает. И делает это скорее всего для того, чтобы она укротила свой безудержный темперамент. Для того, чтобы ее жизнь вошла в более мирное русло.
Так или иначе – Сильвия не могла не улыбнуться ему.
Она понимала, что вряд ли нравится Генералу. Но поскольку в глубине души он был артистической натурой, догадывался, как много для Сильвии Ламорье значит то, что он предлагает.
– Спасибо, мистер…
– Дженерал, – подсказал он. – Или просто Генерал. Солнце стояло в зените.