Танец в темноте
Шрифт:
Брент отодвинулся от нее. Фиона молча наблюдала, как сдержанность и осторожность возвращаются к нему. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и сказал:
— Ты думаешь, что можешь смириться с моей болезнью, но для тебя это не более чем несколько случайных наблюдений, которые не кажутся тебе необычными.
— Они не необычные. Такое бывает со многими.
— Ты не видела то, что видел мой отец. — Брент помолчал. — Я не могу предложить… нормальные отношения. К своим братьям я испытываю привязанность, признательность, любовь, но я не в состоянии дать
Брент отвергает ее точно так же, как отец отверг его. С этим ей не справиться. Значит, надо прекратить это и попытаться забыть.
— Ты прав. Мы бы не подошли друг другу. Теперь я это вижу. Я благодарна тебе, что ты остановил все… когда остановил. Мы оба постараемся теперь придерживаться исключительно деловых отношений и не повторять ошибок.
Фиона прошептала: «Спокойной ночи» — и направилась к двери. На пороге она обернулась и проговорила, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что сердце ее обливается кровью:
— Думаю, утром я буду рисовать. Для этого мы и приехали сюда, в конце концов.
Да, утром начнется работа над картиной. Проблем больше не будет. Фиона нашла то, что искала, — эмоции, которые необходимы для воплощения замысла.
Глава 8
Фиона вложила в картину свое сердце и свои чувства к Бренту, человеку сложному и чуткому, сдержанному и мятущемуся. Она была даже благодарна ему за то, что он отказался от близости с ней. Наверняка это в их общих интересах. Быть может, Брент спас ее от гораздо худших страданий, сделав этот шаг сейчас. Все правильно. Тогда почему ей так плохо?
Она преподнесла картину клиентам, и они, похоже, были очень довольны. Прошла неделя. Брент проводил большую часть времени работая дома.
Их личные отношения — это одно. Но из-за них страдает работа. С этим надо было что-то делать, и Фиона не собиралась сидеть сложа руки. Похоже, Брент на самом деле игнорирует ее.
Фиона, припарковав машину, достала с заднего сиденья свою новую картину и подошла к входной двери дома братьев Маккей. Она протянула руку к звонку. В этот момент зазвонил ее мобильный телефон.
— Я разрабатываю проект, который мы обсуждали по телефону в пятницу, — прозвучал в трубке низкий голос Брента. — Эскизы находятся у меня дома, и я хотел бы, чтобы ты взглянула. Ты направляешься в офис? Не могла бы ты вначале заехать ко мне?
— Э… да. — Она готова была любой ценой заставить Брента не избегать ее. Однако сейчас решимости у нее поубавилось. Он, наверное, просто был занят, обдумывая новый проект. Довольно самонадеянно с ее стороны считать, что он не желает общаться с ней. — А я начала новую картину и хочу показать ее тебе. — Она прочистила горло. — Вообще-то я и сама собиралась заехать. И стою сейчас у твоей двери. Как раз собиралась нажать на звонок.
Фиона чувствовала себя несколько глупо и надеялась, что Брент припишет ее необдуманный поступок трудовому энтузиазму.
— Отлично. Я спускаюсь. — Через несколько секунд он впустил
— Нам необходимо установить нормальные деловые отношения. — Фиона постаралась говорить уверенно. — Все остальное в сторону.
— Именно. — Брент кивнул. — Все остальное… в сторону.
В его голосе не было убежденности, однако Фиона сразу же почувствовала себя гораздо лучше.
Они поднялись по лестнице и вошли в его часть дома. Материалы проекта были разложены на полу длинной аккуратной линией — от одного конца гостиной до другого.
Брент резко остановился, провел рукой по затылку, нахмурился и опустил руку.
— Мне кажется, что так целесообразнее.
— И ты совершенно прав. Точно так же разложены эскизы у тебя в кабинете. — Она произнесла это твердым, ровным тоном и была вознаграждена, когда Брент немного расслабился.
— Давай я помогу тебе. Очень хочу посмотреть.
Он взял у нее из рук картину и поставил на кресло. Потом стал внимательно разглядывать работу Фионы, пока она объясняла свой замысел. Понимание светилось в его глазах. А потом Брент дотронулся до нее — впервые за последние дни. Он сжал ее руку и наконец улыбнулся. Затем он предложил Фионе посмотреть эскизы, разложенные на полу.
— Я думал, что правильно трактую концепцию. А теперь, увидев твою картину, уверен в этом. Мы составляем…
Брент не закончил предложение, но Фиона, взглянув на его работу, поняла, что он собирался сказать. Они составляют прекрасную команду. И это действительно так. Если бы только…
Нет. Никаких «если бы только». Фиона опустилась на колени, чтобы поближе рассмотреть эскизы и прочитать пояснения. Почему-то совместное обсуждение проекта показалось ей весьма интимным действом.
Она приказала себе сосредоточиться на работе. Они начали оживленно дискутировать, и Фиона на время забыла о своих переживаниях. Наконец она полностью поняла замысел Брента, и он произвел на нее огромное впечатление.
— Я рад, что ты увидела то же, что и я. — Брент протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
Фиона затолкала поглубже противное «если бы только», снова напомнившее о себе, и сжала его руку. Ноги ее занемели. Она взглянула на настенные часы:
— Я не заметила, как время пролетело. На работе будут недоумевать, где это нас обоих носит.
Фиона ползала по полу, уважая привычку Брента раскладывать эскизы в длинную ровную линию. Он даже не задумывался о том, что ей будет неудобно рассматривать их, когда набрал номер ее телефона. Просто решил, что ему нужно выслушать ее мнение. Неужели он действительно отчаянно нуждается в ней? Брент посмотрел на их соединенные руки. Ее прикосновение. Ее близость. Они воссоединились через работу, поскольку вкладывают в нее всю душу — и он, и она. И Фиона, скорее всего, права: Брент использует в своем творчестве ту часть себя, которую в иных обстоятельствах пытается скрывать. А она с пониманием относится к странностям Брента, связанным с болезнью, и порой даже пытается его защитить.