Танец в темноте
Шрифт:
— Да. Мы оба хотим знать ответ, Брент, — присоединился к брату Линк.
Они уставились на тарелки, баночки со специями и столовые приборы, расставленные прямо на середине стола ровными рядами, как солдаты.
— Ты не творил ничего подобного со столовыми приборами примерно лет с восьми. Это было в приюте. — Линк покачал головой. — Что происходит, Брент? Мы беспокоимся.
Тогда, в приюте, Линк не позволил Бренту взять вину на себя и сказал, что они сделали это вместе, придумав новую игру.
Алекс был еще совсем маленький. Они все были
— Они должны были любить нас и заботиться о нас. — Брент произнес эти слова и осознал, что Фиона была права. Во всем права. — Наши семьи. Они должны были любить нас такими, какие мы есть.
Родные Фионы тоже должны любить ее такой, какая она есть, но не любят. Почему Алекса положили в сумку и оставили прямо на улице, а Линка подбросили к дверям приюта? Почему от Брента отказались из-за того, в чем нет его вины? Многие страдают аутизмом, и им наплевать, знает кто-нибудь об этом или нет. Брент же всю жизнь пытался скрыть свою болезнь.
Он держал Фиону в своих объятиях, имел счастье любить ее, и единственное, что его беспокоило, — это болезнь, которая никоим образом не угрожает жизни. Болезнь, которая не влияет на его талант дизайнера и не мешает работе. А вот Фиона воспринимает болезнь Брента как дар, как что-то, делающее его уникальным.
Семья Фионы обращается с ней как с чужой, а ее единственное преступление состоит в том, что она жизнелюбива, а сердце ее открыто людям.
Брент любит Фиону всем сердцем, но отказался от этой любви в тот самый момент, как признался себе, что любит. Он лишил их обоих шанса быть вместе.
А вдруг Фиона тоже хочет этого? Вдруг он сможет убедить ее простить его? Что, если она отдавалась ему из любви?
Он добьется своего. Он — не Чарлз Маккей. Поступок этого человека слишком долго давил на него, но Брент не позволит своему прошлому изуродовать будущее. Он совершил огромную ошибку. Не слишком ли поздно ее исправлять?
— Что же происходит, Брент?
Плечи Алекса ссутулились, как в детстве. Когда-то он был «ребенком-старичком», который то и дело попадал в беду и отчаянно нуждался в старших братьях. Но ему пришлось долго ждать, пока они смогли забрать его из приюта.
Брент сделал все возможное, чтобы достойно воспитать Алекса, Линк тоже помогал, и у них все получилось. А вдруг с Фионой тоже все получится?
Линк наклонился вперед и вгляделся в лицо Брента:
— Алекс прав. В последнее время ты просто сам не свой. Если тебе нужен врач…
Беспокойство в голосе брата заставило Брента признаться:
— Если мне и нужен врач, так только специалист по любовным отношениям. — Когда братья непонимающе уставились на него, он продолжил: — Чтобы дать совет, как поступить.
Брент разбирал шеренги, которые выстроил в середине стола, возвращая посуду на свои места.
— Ты в кого-то влюбился. — Алекс сказал это так, словно совсем
— В Фиону. Я люблю Фиону. — Брент наколол несколько кусочков бекона на вилку и плюхнул их на свою тарелку, сверху положил яичницу. Затем оттолкнул тарелку от себя.
— Если ты любишь ее, то должен за нее бороться, — заявил Линк. — У тебя нет причин отказываться от счастья. Ни единой.
— Что я знаю о женщинах и об отношениях с ними?
Что он знает о взаимном доверии? Но он хочет знать. Ох, как хочет!
— Ты говорил нам, что мы сможем сами разобраться, встретив свою женщину, — заметил Алекс, сунул руки в карманы и усмехнулся. — Кстати, братишка, у нас есть Роза. Она женщина.
— Роза — это, конечно, замечательно, — вздохнул Брент.
— Всем приходится учиться любить. — Слова Линка стали откровением для него. — И какие мы, не имеет значения.
Это правда, и Брент глупец, что не признал это давным-давно. Он, раздавленный предательством отца, убедил себя в том, что нет никого в мире, не считая двух братьев, кто мог бы принимать его любовь и дарить ему свою. Но может, и другие люди достойны доверия? Важные для них люди. Люди, которых они… любят.
— Мне никогда не следовало стыдиться своего аутизма. Не надо было тщательно скрывать болезнь.
Это не преступление, не позор. Это просто часть меня.
— Наконец-то ты понял. — Алекс хлопнул его по плечу. — Мы давно старались объяснить тебе это.
— Я знаю. — Братья старались, а он игнорировал их попытки, пока они не сдались и не стали делать вид, что проблемы не существует. — Я просто не хотел говорить об этом… А теперь Фиона… Мне надо придумать, как добиться ее прощения.
Ему надо в магазин. Срочно. И он точно знает в какой.
Брент ушел, забыв попрощаться. Но братья, похоже, не обиделись.
Фиона рисовала у себя в гостиной и слушала музыку, когда ей позвонил Брент и попросил встретиться с ним на смотровой площадке у их любимой горной тропы. Их тропы?! Почему он так сказал? Очень странно. Впрочем, Брент наверняка хочет обсудить новый проект. Возможно, ему надо показать ей какие-нибудь местные растения или пейзаж. Как бы там ни было, Фиона приехала в горы, радуясь тому, что небо чистое и нет никаких признаков снегопада. И вот она, в джинсах, розовой блузке и кремовом жакете, идет к смотровой площадке, причем, наученная горьким опытом, с мобильным телефоном в заднем кармане.
Брент бросился за ней в горы, беспокоился о ее безопасности. Он был мягок и внимателен, а она убежала, потому что он увидел ее в нижнем белье, и тут же все страхи и комплексы вспыли на поверхность, и справиться с ними просто не хватило сил.
Она так сильно любит его, а Брент… Брент по-своему тоже дорожит ею, но совсем не так, как ей хотелось бы…
Фиона сделала еще несколько шагов и подумала, не пойти ли назад. В конце концов, сегодня воскресенье и она не обязана работать, даже если ее босс попросил сделать исключение и уделить ему время.